НовостиПишите намПоискАрхив

КИНО НЕ ДЛЯ ВСЕХ
Для первых лиц СССР устраивали специальные показы в Кремле
Даже в далекие 30-е годы сильные мира сего были не чужды развлечений, любимых простыми гражданами страны Советов. К примеру, они точно также ходили в кино. Только находился кинотеатр, который посещали члены Политбюро, не где-нибудь, а в Большом Кремлёвском дворце. И «посетители» не просто смотрели новые фильмы – в этом кинозале, без преувеличения, вершилась судьба советской киноиндустрии.


Новый кинозал для членов Политбюро ЦК ВКП(б) был подготовлен в 1934 году, во время реконструкции Большого Кремлёвского дворца, в помещении бывшего Зимнего сада. Оснастили его самым современным на то время проекционным оборудованием, приспособленным к тому же для показа звуковых фильмов. До этого времени руководители страны чаще всего смотрели фильмы недалеко от Кремля, в просмотровом зале кинематографического ведомства, располагавшемся в Малом Гнездниковском переулке. Для той же цели использовалось и совсем небольшое помещение в Кавалерском корпусе Московского Кремля. Но этот кинозальчик, устроенный еще в эпоху немого кино в случайном, плохо приспособленном помещении, мало соответствовал своему предназначению из-за тесноты и невозможности технической реконструкции.

Сведений об устройстве Кремлевского кинотеатра и о том, что происходило в его стенах, к сожалению, сохранилось не так много. В основном это воспоминания. О том, как выглядел и был устроен главный кинотеатр страны, можно судить по сохранившемуся плану (к сожалению, фотографии зала отсутствуют), а также по реконструкции, проведённой специалистами. Он имел сравнительно небольшие размеры - 7,5 на 17 метров, площадь менее 130 квадратных метров, и вмещал всего два десятка зрителей. Удобные кресла с подлокотниками, обтянутые темно-зеленым, как в зале заседаний Верховного Совета СССР, дерматином, были расставлены весьма свободно, что весьма необычно для стандартного кинотеатра. Для поглощения звука стены помещения были обиты плотной тканью. Окна завешивались таким же, как и стены зала, непроницаемым для света, темно-зеленым материалом. Лампы были скрыты в карнизах потолка, а свет перед сеансом медленно гасился реостатом. Общее убранство зала отличалось строгостью и отсутствием каких-либо излишеств.

Г.Б. Марьямов, долгое время работавший помощником министра кинематографии СССР И.Г. Большакова, вспоминал: »...Вот и сейчас у меня перед глазами небольшой, уютный просмотровый зал на втором этаже Большого Кремлевского дворца, переделанный из зимнего сада... С двух сторон - небольшие столы с закусками. Зная вкус Хозяина, предпочтение отдавалось водам, изготовленным знаменитым грузинским мастером Лагидзе. Вино тоже грузинское — красное и белое. Наливая себе, Хозяин смешивал их в фужере». Пол, покрытый серым солдатским сукном и сверху дорожкой, гасил шум шагов. В проекционной стояли четыре самых что ни на есть современных аппарата «Симплекс» — два для подстраховки, хотя аппаратура работала безотказно. Киномеханики были подобраны из числа лучших специалистов и, конечно, «просвечены» со всех сторон…

Члены Политбюро собирались заранее. Рассаживались, оставляя свободным кресло в первом ряду. Это место в главном кинотеатре страны по раз и навсегда заведенному порядку полагалось занимать только кинозрителю № 1 – И.В. Сталину. Его кресло, в отличие от других, было не мягким, а жестким. По воспоминаниям близкого окружения, Сталин в редких случаях садился в мягкие кресла и даже в автомобиле всегда ездил на жестком откидном сиденье.

Задача оборудовать новый, более удобный и технически лучше оборудованный, просмотровый зал в Кремле была поставлена перед начальником Главного управления кинофотопромышленности Борисом Шумяцким. В структуре ведомства создали специальную службу – Сектор особых просмотров, который обслуживал все без исключения высшие правительственные и партийные инстанции, в том числе и кинозал в Кремле. Тем самым у Б.З. Шумяцкого через эту структуру был прямой и постоянный выход на всех руководителей страны, включая самого Сталина. Если новый фильм понравился, и у Сталина и его соратников было благодушное настроение, Шумяцкий, пользуясь моментом, мог завести разговор о каких-то неотложных нуждах кинематографа. И зачастую получал полную поддержку.

После каждого кинопоказа в Кремле Шумяцкий делал достаточно подробные записи в специальном дневнике просмотров. На сегодняшний день опубликованы 63 записи, в которых можно отыскать много необычных деталей, воспроизводящих особенности просмотров в кремлевском кинотеатре.

По дневнику кинопоказов в Кремле, видно, что эти просмотры начинались не ранее одиннадцати вечера, а чаще – уже за полночь. Отчего же так поздно? Чаще всего было это в четверг, после окончания заседания Политбюро ЦК ВКП(б).

В своем дневнике кинопросмотров в Кремле Шумяцкий, как правило, не называл участников этих просмотров по фамилиям, а только указывал их инициалы или партийные клички: «И.В.», «Коба» – Сталин, «К.Е.» – Ворошилов, «Л.М.» – Каганович, «В.М.» – Молотов. Под инициалами Б.Ш. значился сам автор записей.

В первую очередь на «ура» шли комедии, картины с острым, захватывающим сюжетом, позволяющие отвлечься и стряхнуть с себя тяжкий груз проблем. Например, фурор произвели уже первые фрагменты ещё не совсем законченного фильма «Веселые ребята», показанные Сталину. Вот как описывал этот просмотр Шумяцкий в своем рабочем дневнике: «Во время просмотра этой части «Веселых ребят» стоял гомерический хохот. Особенное реагирование (Иосифа Виссарионовича, Клементия Еф., Лазаря Моисеевича и Жданова) вызывали сцены с рыбой, пляжем и перекличкой фразы – «Вы такой молодой и уже гений!», «как же можно», «привычка». Очень понравился марш, пароход, перекличка стада и пр.

Начали спрашивать, кто снимал и где.

Б.Ш. объяснил.

Л.М. Неужели это сделано у нас в Москве? Сделано ведь на высоком уровне, а говорили, что эта ваша Московская фабрика – не фабрика, а могила. Даже в печати об этом часто говорят.(…)

И.В. Когда вы покажете полностью и что еще сейчас покажете?

Б.Ш. Всю картину покажу на днях. …

Прощаясь, сказал: «Не забудьте же».

При повторном показе успех превзошел все ожидания. В заключение И.В. Сталин сказал: «Хорошо. Картина эта дает возможность интересно, занимательно отдохнуть. Испытали ощущение – точно после выходного дня. Первый раз я испытываю такое ощущение от просмотра наших фильмов, среди которых были весьма хорошие».

Сталин, который под воздействием магии экрана на какое-то время мог забыть о делах и проблемах и уподобиться самому простому зрителю в обычном кинотеатре, все равно оставался руководителем огромной страны. Увиденное на экране (независимо от того, понравилось оно или нет) неизбежно и неотвратимо становилось поводом не только для эстетической, но и, прежде всего, политической оценки. Несмотря на то, что ночные бдения в Кремлевском кинозале протекали вроде бы в совершенно неофициальной обстановке, просмотры нередко превращались в настоящие рабочие совещания, в ходе которых принимались вполне официальные решения по самым крупным проблемам развития кино и пропаганды. Даже беглый обмен мнениями или мало к чему обязывающими репликами по поводу только что увиденного на экране, уже на следующий день мог обернуться официальными решениями ЦК ВКП(б), соответствующими распоряжениями Совнаркома СССР.

Как правило, то, что могло понравиться рядовому зрителю, нравилось и вождю. А самое главное, он был способен отличить подлинно талантливые работы от идейно правильных картин, снятых вроде бы по всем канонам пропаганды, но абсолютно «мертворожденных». Тут хозяина Кремля трудно было провести. Так к середине 30-х годов кинозал в Кремле стал настоящим штабом советского кино.

Просмотры в Кремлевском кинозале продолжались накануне и в годы войны. Очевидцы рассказывают, что за десять дней до вторжения фашистских дивизий Сталин вместе с членами Политбюро смотрел и обсуждал новый документальный фильм «Максим Горький». Изменение в заведенном порядке было только одно. Начиная с лета 1939 года и вплоть до кончины Сталина новые фильмы в Кремль доставлял и представлял уже новый начальник советской кинематографии – Иван Большаков.

Но вернемся к началу войны. К самой тяжкой ее поре – осени 1941 года. Как вспоминает Большаков, ему позвонили из Кремля и попросили срочно приехать:

«Мы вызвали Вас, - сказал И.В. Сталин, - для выполнения очень ответственного задания. На днях наша армия переходит под Москвой в наступление. Мы собираемся нанести немцам удар огромной силы. Думаю, что они его не выдержат и покатятся назад... Надо все это заснять на пленку и сделать хороший фильм».

Уже 12 января 1942 года фильм «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой» был показан в Кремле членам Государственного Комитета Обороны, которые сделали ряд принципиальных замечаний. Большинство замечаний были абсолютно справедливы. Так, излишне многословный закадровый комментарий был основательно сокращен и очищен от напыщенно-парадных интонаций, столь характерных для советской довоенной хроники. Особенно полезным оказалось указание довериться основным средствам документального кино – изображению и монтажу. Теперь самая драматическая, самая эмоциональная часть фильма – кадры разрушений и зверств, свершенных фашистами на советской территории, - шла вообще без единого слова, под музыку пятой симфонии Петра Ильича Чайковского.

К 24-й годовщине Красной Армии кинокартина была отпечатана максимальным по тем временам тиражом - 800 копий! - и широко демонстрировалась во всех крупных городах Советского Союза и в действующей армии. Сказать, что фильм о первой большой победе Красной Армии имел грандиозный успех – ничего не сказать. В кинотеатрах, где его показывали, стояли огромные очереди. Многие стремились посмотреть его еще и еще раз. Недаром Сталин однажды сказал: «Один хороший фильм стоит несколько дивизий».

Вот почему в годы Великой Отечественной войны не реже одного раза в неделю в проекционной будке Кремлевского кинозала появлялись коробки с новыми фильмами. Особое внимание в годы войны Сталин, другие члены ГКО СССР уделяли фронтовой кинохронике. Стратегическую обстановку на фронтах он знал по регулярным докладам. Реальное же представление о том, что происходит на передовой, что творится в окопах и как вообще выглядит эта война, Верховный Главнокомандующий мог получить только по кадрам фронтовой кинохроники. И потому ее смотрели в Кремлёвском кинозале особенно часто и особенно внимательно.

Конец 40-х – начало 50-х годов - самая драматичная эпоха в истории советского кино. Начиналась она вроде вполне радужно и многообещающе. Летом 1946 года по указанию Сталина был существенно повышен статус управляющего органа киноотрасли. Комитету по делам кинематографии был дарован статус министерства, расширен круг полномочий.

На этом подарки для «киношников» у Сталина закончились. Началось катастрофическое сокращение кинопроизводства. В 1946 году удалось снять 22 картины, в 1948 – уже 18, в 1951 - только 9. Поскольку годовой репертуар советских кинотеатров не мог состоять только из десятка картин, к тому же малоинтересных для зрителя, на экранах страны появилось более 100 так называемых трофейных фильмов - английских, американских и прочих, вывезенных из киноархивов нацистской Германии. Трофейные фильмы показывались и в Кремле.

Последние годы жизни Сталин чаще всего смотрел фильмы в одиночку. Лишь где-то сзади дожидался распоряжений верный Большаков.

В последующем руководители СССР отказались от коллективного просмотра кинокартин, а потому многое повидавший на своем веку Кремлевский кинотеатр был в конце 1985 – начале 1986 года ликвидирован. В освободившемся помещении воссоздали Зимний сад, который существовал там с XIX столетия.

Автор - Подготовили к печати В.Богомолова и А.Марков.           

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©