НовостиПишите намПоискАрхив

КРОСС С ВОРОШИЛОВЫМ
Физподготовкой своей охраны маршал занимался лично
Полковник в отставке Виктор Михайлович КУЗОВЛЕВ – один из старейших сотрудников государственной охраны. За сорок лет службы – с июля 1946 по декабрь 1986 года - ему приходилось участвовать в обеспечении безопасности целого ряда членов ЦК КПСС, кандидатов в члены ЦК КПСС и секретарей ЦК КПСС. Ведь все это время Кузовлев работал в «элитном» 18-м отделении 1-го отдела Управления охраны МГБ (позже – КГБ), отвечавшем за охрану руководителей партии и правительства СССР. Сегодня мы публикуем его воспоминания о годах службы, проведенных рядом со знаменитым маршалом Ворошиловым.


Мое первое знакомство с маршалом, как мы его именовали, произошло при неприятных для меня обстоятельствах. Ежегодно в день его рожденья устраивались лыжные соревнования на дистанцию пять километров по территории объекта. 4 февраля 1947 г. среди участников оказался и я. В этот день я встал на лыжи впервые. Ведь во время войны ни о каком спорте не могло быть и речи. Эти годы запомнились как полуголодное существование…

Нам дали старт. Уходили на лыжню под порядковыми номерами через каждые 30 секунд. Помню, я не шел, а бежал на лыжах. Незадолго до финиша меня догнала Маша Полянская, рабочая Ворошиловского парка на госдаче, имевшая первый разряд. Я уступил лыжню, но она двигалась за мной. Лишь когда мы подошли к месту, где стоял маршал, она обогнала меня и ушла к финишу. Ворошилов поднял меня на смех: «Молодой человек, как тебе не совестно. Тебя обогнала девушка! Ай, ай, ай». На финише ко мне подошел начальник смены выездной охраны майор П.И. Лукашин. Он пообещал маршалу подготовить из меня хорошего спортсмена. И слово сдержал: на зимней спартакиаде 1948 года я уже выступал за наш коллектив на первенство Управления. Я быстро стал лыжником-перворазрядником.

Ворошилов очень любил спорт. Сам ежедневно делал физзарядку. До 70 лет в летнее время, перед выездом на работу, проезжал на коне в сопровождении охраны и офицера-кавалериста 10 километров вдоль забора территории парка. Коней ежегодно летом привозили из Хамовнических конюшен. В выходные дни маршал уезжал в сопровождении кавалеристов до канала имени Москвы. Конная прогулка занимала иногда более шести часов.

В зимнее время в выходные дни Ворошилов в сопровождении охраны уходил на лыжах за территорию объекта. Как и конные, эти прогулки тоже были продолжительными – они занимали до семи часов. Лыжню, как правило, торили по целому снегу. Пятеро сотрудников шли впереди и прокладывали ее. Первым был лыжник из числа спортсменов, участвовавших в лыжных соревнованиях на первенство управления охраны. Потом шел маршал и его прикрепленный. Где-то в овраге делали привал. На привале пили чай с бутербродами, ели фрукты. Вся еда готовилась на кухне госдачи, складывалась в рюкзаки, которые несли сотрудники, замыкавшие группу. Затем «участники похода» прикрепляли к дереву лист бумаги и стреляли из личного оружия. В стрельбе принимал участие и маршал…Однажды во время лыжной прогулки с К.Е. Ворошиловым мы пересекли лыжню, по которой ходили в выходные дни жители местных поселков и деревень. Перед нами появился молодой парень с папиросой во рту. Увидев лыжника, курящего во время прогулки, К.Е. Ворошилов остановил его. Он вынул у него изо рта папироску и бросил ее в снег, пристыдив: «Как же вы, молодой человек, идете на лыжах и курите». Парень, узнав Климента Ефремовича, извинился. Маршал терпеть не мог курящих. В его семье никто не курил. Очень доставалось на этот счет начальнику его охраны (после 1956 г.) подполковнику В.И Богачеву. Он был заядлым курильщиком до назначения на должность начальника охраны маршала. Если раньше он выкуривал по две пачки сигарет в сутки, то теперь ему пришлось ограничиваться одной.

Осенью 1947 года, когда я уже освоил несение службы на постах вокруг госдачи, начальник нашей смены Кузнецов Василий Федорович стал периодически назначать на пост у первых ворот разных офицеров. Я быстро уяснил особенности пропуска автомашины маршала на объект в ночное время. Когда маршал шел до объекта пешком, сойдя с автомашины за три километра до него, он требовал, чтобы его пропускали через боковую калитку. Он говорил: «Я не машина и не лошадь, мне не надо открывать въездные ворота». Проходя через калитку, он иногда задерживался для беседы с незнакомым сотрудником…

9 января 1949 года произошло чрезвычайное происшествие. Ежегодно в гостиной дачи наряжалась елка. 4 января на елку приглашались дети офицеров охраны и работников парка, проживавших на хозяйственной территории рядом с объектом. Екатерина Давидовна, супруга маршала, устраивала им различные игры, а по окончании вручала детям подарки.

На следующий день на дачу приглашали полотеров. Они очищали бензином великолепный паркет от следов, оставленных детской обувью и натирали пол растворенным воском. 9 января елка еще стояла на своем месте. Основание ее прикрывалось ватой. Игравшие у елки внуки Клим, Володя и сын Яковлевой, близкой родственницы маршала, затеяли спор: пропитана вата под елкой противопожарным составом или нет. Мнения разделились. Спор решили спички, вату подожгли, и она запылала.

Дети побежали на кухню, а она была в 25 метрах и соединялась с дачей коридором, и попросили повара дать им таз с водой. Они взяли таз, вернулись в дом, но было уже поздно – елка пылала. Паркет, насыщенный парами бензина, загорелся. Дети убежали и спрятались под лестницей, ведущей на второй этаж. Затем загорелись драпировки на окнах.

Пожар увидели офицеры, стоящие на постах. Была объявлена пожарная тревога. Нам пришлось бежать от общежития до дачи триста метров. Когда мы прибежали, огонь в гостиной уже бушевал вовсю. Вбежавшие в дом офицеры нашли детей и вывели их на улицу.

Тушение пожара осложнялось конструктивными особенностями дома. Он был собран из отдельных деревянных брусков. В них были вбиты металлические шпильки, на которые крепилась сетка. На сетку толстым слоем была нанесена штукатурка. Штукатурка с сеткой отстояла от стены дома на 15 сантиметров. Когда огонь проник в этот простенок, его гасить стало очень сложно. Ликвидация пожара продолжалась шестнадцать часов. Пожар уничтожил огромную библиотеку, часть картин, в том числе портрет матери маршала, написанный художником Герасимовым с единственной сохранившейся фотографии, о чем особенно сожалел Климент Ефремович…

Ворошилов живо интересовался жизнью сотрудников своей охраны. При выезде из третьих ворот в сторону деревни Челобитьево находился заброшенный участок поля площадью около двух гектаров. Обрабатывать его колхозам было запрещено. Ворошилов предложил поле распахать и сажать на нем картофель для сотрудников охраны и рабочих парка. Летом гряды опахивали на лошади, имевшейся в хозяйстве Ворошилова. Осенью Ворошилов сам определял степень зрелости картофеля для уборки. Ему выкапывали два куста, и он говорил, время ли убирать урожай.

Однако в пятидесятые годы появился слух, что у Ворошилова имеется большое подсобное хозяйство: три лошади, свиньи, большое количество кур и несколько коров. Ворошилов отреагировал на слух и большую часть живности сократил. Он дорожил своим именем и не позволял уронить себя в глазах народа…

Везде, где он появлялся, быстро вырастала толпа желающих его поприветствовать и поговорить с ним. На это он всегда откликался. Маршал был очень общителен. Он хорошо знал каждого офицера своей охраны. Он мог подолгу стоять рядом с сотрудником, несущим на посту службу. Интересовался биографией, образованием, книгами, которые мы читали. Когда Павлов, муж Татьяны Михайловны Фрунзе, образованный и начитанный человек, рассказал маршалу о романе Достоевского «Преступление и наказание», он спрашивал нас, что мы читали из романов Достоевского. Мне пришлось срочно прочитать «Преступление и наказание» и ряд других его произведений.

В 1953 году К.Е. Ворошилов в связи с назначением на пост председателя Президиума Верховного Совета СССР снял военную форму маршала и надел штатский костюм, который носил до конца своих дней. У него была квартира в Кремле на Коммунистической улице. Сначала ему дали квартиру на улице Грановского, а потом построили особняки, и один из них предоставили ему. Ни на квартире, ни в особняке, он ни разу не ночевал…

1 апреля 1956 года мне довелось сопровождать К.Е. Ворошилова на празднование очередной годовщины со дня освобождения Венгерской Республики…Вечером 3 апреля состоялось торжественное заседание, на котором присутствовало руководство страны, представители интеллигенции и трудящиеся. Выступление первого секретаря ЦК ВПТ Матьяша Ракоши часто прерывалось овациями «Еген Ракоши, еген Ракоши» («Да здравствует Ракоши!»). Создавалось впечатление всеобщей любви народа к своей партии и руководству страны. 4 апреля состоялась многотысячная демонстрация трудящихся, проходившая по проспекту Андраши, мимо нашей резиденции к площади Свободы, где находилась трибуна. На трибуне находилось правительство страны и зарубежные гости, прибывшие на праздник. В городе была обстановка всеобщего ликования. Кто бы мог предположить, что уже в июле 1956 года вспыхнет народное восстание, которое свергнет правительство. СССР примет решение о вводе войск в Венгрию, а на смену Ракоши придет Янош Кадар, который будет занимать этот пост до момента крушения социализма во всем социалистическом лагере. После событий 1956 г. маршал К.Е. Ворошилов более не посещал Венгрию…

В мае 1960 года маршала отправили в отставку, но дача была сохранена за ним. В мае наше отделение расформировали…В 1969 году, отдыхая с женой в Кисловодске, я услышал по радио о кончине К.Е. Ворошилова. Вместе с друзьями-сослуживцами мы помянули его. Как мне потом рассказал его внук Владимир Петрович, после его кончины дачу тотчас опечатали. Семье маршала вернули очень немного – лишь деньги из сейфа и кое-что из посуды и сувениров, подаренных ему во время служебных загранкомандировок: ордена и золотые звезды Героев Советского Союза и Героя Социалистического Труда.

Автор - подготовили А. Марков, В. Жиляев и В. Богомолова.

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©