НовостиПишите намПоискАрхив

по пути с маршалом жуковым
водитель полководца вспоминает о своей службе
Александр Николаевич Бучин – человек уникальный. Так случилось, что вся его жизнь связана с личностью маршала Жукова и…с автомобилями. Научившись водить машину в возрасте 12 лет, в двадцать четыре он стал личным шофером полководца. Бок о бок с последним Бучин провел всю войну: ему довелось и испытать «дорогу жизни» на Ладожском озере, и побывать под налетом немецких самолетов на Орловско-Курской дуге, и проехать по дорогам Европы в 1944 - 1945 годах. Он внес свой вклад в Победу: ведь многие из поездок на фронт были крайне опасными, и часто, лишь благодаря водительскому мастерству Бучина, жизнь и здоровье маршала оставались в целости и сохранности.

Уже в 50-е годы бывший водитель Жукова хотя и занимался совсем иным делом – гонял большие грузовики между городами, работая на автопредприятии, но связи с маршалом не потерял – частенько навещал его на даче в Сосновке. А в начале 90-х, выйдя на пенсию, Александр Бучин написал книгу о годах, проведенных с Жуковым. Своей любви к автотранспорту он не утратил и сегодня: несмотря на возраст, садится и за руль «Фольксвагена», и в седло любимого мотоцикла «БМВ». Обо всем этом Александр Бучин согласился поведать специально для «Кремль-9».

- Известно, что сначала вы ездили на «хвостовой» машине, которая сопровождала автомобиль Жукова. Как получилось, что стали возить самого полководца?

- К Жукову я попал далеко не сразу. Когда я демобилизовался из армии, брат Сережа, работавший в системе автохозяйства НКГБ, помог мне устроиться к ним - меня оформили на должность «шофера-разведчика 1-й категории». Я стал водить машину охраны Димитрова. Приходилось работать и с другими известными людьми – к примеру, во время XVIII партконференции весной 1941 года я обслуживал Куусинена, который жил тогда в Доме правительства и на даче в Горках. Ну а когда началась война, гараж военизировали, я и попал к Жукову - мне вверили машину сопровождения Жукова, это была «эмка». А за руль основной машины я попал после одного случая: осенью 1941-го мы ехали по Калининской области. Был ветер, дождь, под колесами – глина. И вот, не доезжая до Твери, ГАЗ-61 с полководцем вдруг улетел в кювет. Начальник охраны Жукова подбежал: «Саша, ты же гонщик – помоги!» Я сел в вездеход, вытащил его. А на следующий день он мне говорит: «Повезешь самого». С тех пор я стал вплотную работать с Жуковым.

- Как свидетельствует статистика, с июня 41-го по май 45-го года Жуков совершил 43 выезда на фронт, командировки занимали от нескольких дней до нескольких недель и даже месяцев. Как готовились к этим поездкам с точки зрения обеспечения безопасности?

- Я всегда тщательно смотрел за машиной, сам все делал: кроме ГАЗ-61, у меня был прекрасный немецкий «Хорьх», ранее принадлежавший немецкому военному атташе. Но непредвиденные ситуации тем не менее случались. Однажды Жуков спешил на совещание на фронт – а тут вдруг раз - и машина не «идет». Он мне говорит: «Ну что, погоны надел, за машиной перестал ухаживать?!» В результате минут на пять мы опоздали. Пока Георгий Константинович был занят, я снял карбюратор и обнаружил, что в жиклер попала соринка. Неполадку быстро устранил.

А насчет мер безопасности...Машины мы не маскировали – ехали, да и все. Хотя опасных моментов случалось великое множество. Например, Жуков часто хотел увидеть все своими глазами. Помню, в районе Орловско-Курской дуги он внезапно потребовал остановить машину, встал на подножку и стал смотреть на немецкие самолеты, которые бомбили совсем близко. Вокруг грохот стоит, снаряды рвутся. У меня мурашки по коже: «А если немец чуть-чуть довернет?» – думаю. Но бывало, некоторые меры предосторожности предпринимать приходилось – например, иногда ездили с выключенными фарами. Это было непросто: как-то раз я, таким образом, завез Жукова в сарай. Смотрим – вокруг косилки, сеялки стоят. Георгий Константинович спрашивает: «Что у тебя, куриная слепота?» Под Вязьмой дело было.

- Какое-то оружие с собой возили? Насколько я знаю, у Жукова был с собой пистолет в бардачке - приходилось ли им пользоваться?

- Одно время у нас было бронетанковое ружье. Но во время битвы под Москвой Жуков приказал отдать его в часть, на которую наползали немецкие танки. А так у меня наган был и финский нож. Что-то было у начальника охраны и у адъютанта.

- А какие-то приметы полководец соблюдал?

- Он всегда рядом со мной сидел. Возил ли он с собой иконку, достоверно не знаю – в машине я не видел. Может, где-то в кармане при себе и была. Но вообще он часто повторял: «На Бога надейся, а сам не плошай».

- Какие из поездок за все эти годы были связаны с самым большим риском?

- Надолго запомнилась «дорога жизни» по льду Ладожского озера: немцы обстреливали и бомбили ее, на каждом шагу попадались полыньи, через некоторые были переброшены доски, «ходившие» под колесами. Особенно сложно было ночью: огонь над головой и «дышащий» лед внизу! Как водителя меня особенно заставила понервничать и одна ситуация, которая произошла как-то по пути из Твери. У меня в машине целый Генштаб сидел, ехали быстро. И вдруг с сухого асфальта машина попадает на лед. А раньше шипов-то не было! Меня и так ставит, и этак, а я рулем работаю – «газом», рулем – «газом». Но все-таки вышел из заноса.

- С какой скоростью обычно передвигались?

- И 120, и 130 ездили - машины хорошие были.

- Жуков сам за руль не садился?

- Нет. Но иногда ногой на мою ногу нажимал, чтобы быстрей ехали.

- А если требовалось двигаться помедленней?

- Тогда он просто говорил: «Короче».

- Из вашей книги можно понять, что Жуков не допускал грубости в общении с подчиненными. Тем не менее вам доставалось за что-то от полководца?

- Мне только один раз попало – в тот раз, когда машина не «тянула», а он на совещание спешил. А так он мог пробрать как следует, но чтобы матом кричать – я никогда такого не слышал. Но Жуков был очень требовательным. Как-то раз мы ехали в Луцк, и я стал обгонять «студебеккер». А он не пускает – я влево перемещаюсь, и он влево, и так несколько раз. В конце-концов обогнали грузовик, остановили его. Выходит из «студебеккера» водитель - молодой парень, вдребезги пьяный – еле на ногах стоит. Жуков, прямо сидя в машине, как дал ему в ухо. И сказал: «Пучков, добавь ему еще, чтобы знал, как ездить». Водителю повезло: другой генерал бы в штрафбат отправил, да и весь разговор. А был случай, Жуков поощрил солдата за бдительность: под Курском, на фронте, остановил нас боец, и, невзирая на звание, проверил у Жукова все документы. Георгий Константинович ему за это часы подарил.

- Что вас удивляло в Жукове? В своем труде, например, вы неоднократно упоминаете о его необычайной способности ориентироваться в любой местности…

- Она действительно впечатляла. Ночью зимой правильную дорогу в незнакомой местности найти было сложно – иногда я останавливался в раздумьях. Тогда Жуков говорил своему адъютанту: «Минюк, дай карту». Быстро смотрел, указывал пальцем и уверенно говорил: «Туда надо ехать». Никогда не ошибался! Но однажды, доверившись проводнику, которого нам дали, мы чуть не попали в опасную ситуацию. Жуков побывал у Баграмяна, и перед отъездом командарм предложил отрядить нам в качестве проводника адъютанта на ГАЗ-61. Вопреки обыкновению Георгий Константинович согласился. Вскоре он стал напряженно всматриваться в дорогу и попросил меня посигналить, чтобы впереди идущая машина встала. Адъютант подбежал к нам, и на вопрос Жукова «Ты куда едешь?» стал что-то путано объяснять. «Мы на нейтральной полосе! Скажи Баграмяну, чтобы тебя выгнал!» - прервал его Жуков. Оказалось, чуть к немцам не заехали! К счастью, потом нашли верную дорогу.

- Вы находились рядом с Георгием Константиновичем на протяжении всей войны. Как он менялся за это время?

- Когда Жуков садился в машину, он обычно был погружен в свои мысли. Но никогда не проявлял нервозности, всегда выглядел очень решительным. Запомнилась мне перемена в характере Жукова после взятия Ельни. В последние дни перед этим бои шли круглосуточно. Полководец был суров и молчалив – настолько, что я даже его побаивался. Но когда немцы бежали из Ельни и город был освобожден, он просто волшебно изменился.

Непростые моменты были, например, и в 1942 году: вскоре после Нового года Георгий Константинович как-то помрачнел и находился в таком настроении до весны. Тогда, в январе-марте Жукову приходилось гнать войска на выполнение операций, которые не могли увенчаться победой. А Георгий Константинович тяжело переживал гибель людей. Я не раз слышал, как он выговаривал генералам за это и часто повторял: «На войне расчет с просчетом по соседним тропинкам ходят».

Но Жукова все же нельзя было назвать человеком замкнутым: с нами он общался запросто, когда это было уместно, мог пошутить. Помню, ему за Ленинград маршала присвоили. В автомобиле я его стал торжественно поздравлять с этим. Он рассмеялся и меня по плечу похлопал: «Поехали, я тебе фельдмаршала присвою!» А еще был эпизод: Жуков принимал парад в Москве, после этого я подал машину на Красную площадь. Он сел и вдруг у нас с начальником охраны поинтересовался: «Ну, как я речь говорил?» Мы ответили, что хорошо – «коротко и ясно».

- Какое из военных сражений, на ваш взгляд, было самым сложным для полководца?

- Мне кажется, это была битва под Москвой.

- Через некоторое время после окончания войны Жукова назначили командующим Одесским военным округом. Он сам предложил вам остаться с ним?

- Когда я его вез от Сталина, он спросил: «Александр Николаевич, ты Черное море любишь?» «Товарищ маршал, никогда там не бывал», - отвечаю. И он предложил: «Поедешь со мной в Одессу?». Так я остался с ним. Помню, чуть не подвел его там однажды: в свободное время катался по Дерибасовской, стоя на мотоцикле. Жуков меня потом вызвал: «Александр Николаевич, на тебя «телега». Ты что там с Юркой (это адъютант) хулиганил?»

- Известно, что в послевоенное время Жуков мог уделить время одному из своих увлечений - охоте. Как это выглядело?

- Да, во время службы в Одессе Георгий Константинович время от времени выезжал поохотиться на зайцев. Он охотник классный был, и оружие у него было отличное – ему много дарили. У Жукова была привычка делиться добычей – часто говорил начальнику охраны: «Александру Николаевичу хорошего зайца заделайте».

- В 1948 году вас отлучили от полководца. Как снова начали общаться с Жуковым после того, как вышли из заключения? Изменилось ли что-то в ваших отношениях?

- В 1957 году Жуков лишился всех постов. В этот момент я решил поддержать его словами сочувствия. Через сослуживцев раздобыл его дачный телефон и позвонил. Мне показалось, что он обрадовался, и пригласил меня приехать к нему на дачу в Сосновку. Зашла речь о его смещении. «Народ говорит, что неправильно вас убрали, и я так тоже считаю», - сказал я. А он ответил: «Ты знаешь, Александр Николаевич, я царем не собирался быть».

После этого я стал бывать у него на даче: приедешь, он коньяк ставит «пять звездочек». А я отказываюсь: «Георгий Константинович, я за вас бы целый стакан выпил, но у меня права могут отнять». Я рассказывал, как живу, как работаю. Однажды он припомнил случай, когда я находился в заключении, и к нему приезжал мой брат Алеша – просил помочь. «Александр Николаевич, что я мог сделать? – У самого был чемодан с бельем стоял» - вздохнул Жуков. За ним ведь тоже охотились.

- В книге вы упоминаете, что 1967 году Георгий Константинович помог вам улучшить жилищные условия…

- Действительно: узнав, что мы с семьей ютимся по углам, он написал письмо председателю Моссовета. Так что эта квартира на Большой Черкизовской, где мы сейчас беседуем, – еще одно напоминание о Жукове. А вообще я часто вспоминаю о нем. Когда я выходил на пенсию, за спиной у меня было почти 60 лет работы за рулем. И самые лучшие и самые дорогие для меня – это были семь лет рядом с Жуковым. Те самые 170 тысяч километров.

- Насколько я знаю, вы и сейчас в хорошей спортивной форме – ездите за рулем и даже на мотоцикле. В чем секрет?

- Действительно езжу: у меня есть мотоцикл «БМВ», я его еще из Германии привез. Помню, тогда, в 45-м, со мной там как-то англичане решили погоняться на своих «Харлеях». Шиш догнали! Я им помахал рукой и уехал. Сейчас иногда езжу по делам – или на мотоцикле, или на «Фольксвагене». Но теперь не езда в Москве, а волынка - все стоишь да бензин жжешь. А в чем секрет физической формы? Наверное, в отсутствии вредных привычек – ведь я никогда в жизни не пил и не курил.

Автор - В подготовке выпуска принимали участие С. ДЕВЯТОВ, В. БОГОМОЛОВА, О. КАЙКОВА.

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©