НовостиПишите намПоискАрхив

на секретной службе его величества
Безопасность царя обеспечивали три вида тайных агентов
Практически у каждого руководителя из ведущих государств мира сейчас имеется собственная система охраны, которая совершенствуется в зависимости от вызовов времени и возникающих угроз. Но зарождались соответствующие структуры не пятьдесят, и даже не сто лет назад, а намного раньше.


Эпоха политического террора, начавшаяся в период Великой Французской революции, трансформировалась во второй половине XIX века в индивидуальный политический террор. В 1865 году в театре Форда выстрелом из пистолета был смертельно ранен 16-й президент США Авраам Линкольн, а в 1881-м в результате взрыва бомбы погиб российский император Александр II. В конце XIX - начале XX века в России уже существовала обширная «служба безопасности» главы государства: для его охраны были объединены усилия нескольких крупных ведомств – от Дворцовой полиции до Собственного Его Императорского Величества конвоя. Поэтому, например, каждый выезд в город императора представлял собой спланированную операцию, в которой были задействованы сотни специально подготовленных лиц – как официальных сотрудников спецслужб, так и тайных агентов. Сейчас в Государственном архиве Российской Федерации хранятся уникальные документы, где прописаны детали организации этих мероприятий.

Так, меры безопасности во время различных поездок императора регламентировались в отдельных нормативных актах. Например, перемещения по Северной Пальмире были отражены в «Инструкции чинам секретной охраны при проследовании Их Императорских Величеств по г. Санкт-Петербургу», датированной началом 1910-х гг. Из нее можно узнать, что накануне и во время Высочайших проездов обстановку на маршрутах контролировали сразу несколько видов агентов: одни обходили территорию, другие стояли на постах, а третьи – наблюдали за происходящим из пивных, трактиров и прочих заведений подобного рода.

В обязанности первых, согласно инструкции, входил прежде всего осмотр «дворов, жилых помещений, черных лестниц, ватерклозетов общего пользования и всех вообще вместилищ, в которых могут временно укрываться лица с улицы». Помимо этого, обходные были обязаны и проконтролировать действия коллег – постовых агентов: «внимательно присматриваться, сколь конспиративно держат себя агенты на постах, как они разбираются в публике, не доверяют ли очень внешнему виду людей в формах, не уделяют ли слишком много внимания людям заведомо благонадежным и малолетним».

Ну а когда в зоне видимости появлялся глава государства, агенту требовалось проводить его до границы своего района, «делая то деликатно».

Что любопытно, в рядах сотрудников госохраны в определенных ситуациях приветствовались проявления свободы слова и творческий подход. «Бояться высказывать начальству свой взгляд относительно недостатков в организации охраны не следует, - гласит инструкция. - Делать это необходимо потому, что только при этом условии можно добиться наиболее совершенной действительной охраны».

Для постовых агентов, которые были больше «привязаны» к конкретному месту на улице, особое значение придавалось наличию соответствующей маскировки. «Получив наряд на пост по путям следования охраняемого лица, агент обязан одеться для службы по возможности так, чтобы не только не выделяться из вращающегося в районе поста населения, а сливаться с ним», - говорится в документе.

Надо заметить, что обходные и постовые агенты в некоторых случаях дублировали действия друг друга. Например, постовым также вменялось в обязанность осматривать на пути проезда в районе свого поста «киоски, водопроводные будки, писсуары», а также «мосты и арки» на предмет того, «не скрываются ли где-либо злоумышленники или лица подозрительные, и не сделано ли каких-либо приготовлений в злоумышлении». Требовалось приглядеться и к домам по линии проезда - нет ли там «лиц, наблюдающих за улицей из окон, с чердаков или с крыш». В пункте 39 еще раз подчеркивается, что агент при этом должен был выглядеть обычным горожанином и не привлекать к себе внимания: осмотр следовало «маскировать каким-нибудь уважительным предлогом», а при надобности пользоваться «услугами дворников или других известных лиц».

Находясь уже на посту, агенту предстояло обратить особое внимание на ряд моментов. Например, «не проходит ли кто-либо по посту несколько раз; не сидят ли долго на скамейках лица неизвестные; не появляются ли прохожие с подозрительными ношами; не появляются ли лица, чего-либо поджидающие, нервно возбужденные, гримированные». А также «не стоят ли на пути долго извозчики или собственные выезды, не появляются ли таковые к моменту проезда, не появляются ли извозчики, отказывающиеся возить при найме их». Требовалось присмотреться к появляющимся несколько раз подряд велосипедистам, автомобилям, а также к разносчикам, газетчикам, посыльным, «неизвестным местным чинам полиции». Особое внимание предписывалось обратить и на лица, «хотя бы и одетые в форменное платье, но заставляющие подозревать, что оно им не присвоено».

Чтобы не выдать себя, агенту приходилось соблюдать целый ряд запретов. Нельзя было останавливаться без какой-то причины на углах у фонарных столбов и других заметных местах, подолгу смотреть в сторону появления охраняемого лица, поднимать воротник на пальто, кутаться, смотреть на часы, а также принимать выжидательные позы. Когда император проезжал мимо, агент ни в коем случае не должен был с ним здороваться. Ему требовалось стоять на месте, которое он считает самым беспокойным в районе. А в том случае, если на пути появлялся возможный злоумышленник, агенту вменялось в обязанности оказаться между ним и охраняемым, и при малейшем подозрительном движении любыми способами, возможно даже «под угрозой револьвера», удалить его от главы государства.

Задачи агентов, «назначаемых в рестораны, чайные, трактиры, пивные», выглядели схоже. Им также предстояло выдавать себя за обычных посетителей подобных мест и внимательно наблюдать за происходящим. Но, в отличие от обходных и постовых агентов, после проезда императора их служба не заканчивалась. Инструкция предписывала им находиться в заведении еще некоторое время - наблюдать «за впечатлением, произведенным проездом» и «прислушиваться к разговорам по сему поводу».

В местах, которые посещал глава государства, проводились свои охранные мероприятия. Так, из «Положения об обеспечении безопасности Высочайшего пребывания в Императорских Санкт-Петербургских театрах», принятого в начале XX века, следует, что кандидатуры всех лиц, которые устраивались на работу в театр, тщательно проверялись на предмет «благонадежности» органами госохраны. И не только тех, кто претендовал на место в труппе, но даже временных сотрудников и статистов. «До получения ответа никто из таких лиц не может быть допущен на сцену», - подчеркивалось в параграфе 9 Положения. В том случае, если актеру по сценарию предстояло появиться на сцене с каким-либо свертком, его содержимое предварительно изучал полицмейстер театра. То же самое происходило с корзинами цветов и букетами, которые предназначались от зрителей актерам – но даже после осмотра полицмейстером вынести их на сцену мог исключительно служащий театра. Ну а все служебные места в дни Высочайших посещений театров занимали только должностными лицами или их заместителями.

Впрочем, подобные действия не всегда могли уберечь первых лиц государства от покушений. 1 сентября 1911 года в Киевском оперном театре перед визитом Николая II были предприняты серьезнейшие меры безопасности: театр тщательно проверили спецслужбы, при этом осматривали все подсобные помещения и даже вскрывали полы (!). Обстановку контролировали более 100 сотрудников полиции и госохраны. Войти в театр можно было только по именным билетам, которые выдавали лишь профильтрованной публике, – их распределяла особая комиссия генерал-губернатора. Но несмотря на это, именно в тот вечер в театре прозвучал роковой выстрел, унесший жизнь Председателя Совета министров Столыпина. Совершивший его полицейский агент Д. Г. Богров сумел получить один из 36 билетов, которые предназначались для полицейского наряда. Согласно замыслам террориста, жертвой должен был оказаться кто-то из крупных сановников либо при удачном стечении обстоятельств – сам государь.

Для путешествий императора по стране также разрабатывались отдельные программы по обеспечению его безопасности. Одна из них отражена в «Журнале заседания Комиссии по выработке мер охраны во время празднования столетнего юбилея Отечественной войны в г. Москве и в Московской губернии», который был заведен в январе 1912 года. Из него мы узнаем, что накануне визита охрану было решено значительно укрепить. В частности, предлагалось командировать в охранное отделение 400 филеров – «для усиления наблюдения за неблагонадежным элементом, организации особого наблюдения на вокзалах и на всех шоссейных заставах». А также для того, чтобы иметь возможность сформировать резерв «на случай посещения Его Величеством непредусмотренного заранее района». Кстати, как следует из журнала, внезапные отклонения от маршрута по понятным причинам беспокоили ответственных лиц. «Во время последних путешествий Его Императорского Величества на юбилейные торжества в Полтаву, Ригу и Киев часто происходили уже по приезду Государя Императора, по ходатайству местных властей, отклонения от существовавших программ, что всегда крайне неудобно с точки зрения охраны, - говорилось на заседании. - В сих видах комиссия полагала бы предусмотреть все возможные места посещения…»

Участники встречи заботились и о возможных угрозах, которые могли возникнуть со стороны соседних регионов. Например, предлагалось обратить особое внимание на прилегающую к возможным местам посещения Его Величества – Черниговскому монастырю и Гефсиманскому скиту – местность соседней Владимирской губернии. В частности, подозревали, что благодаря близости лесов там может скрываться «неблагонадежный элемент». Было решено просить Владимирского губернатора стянуть туда стражу из уезда и командировать несколько жандармских унтер-офицеров.

Комиссия выражала озабоченность и тем, чтобы возможные злоумышленники не могли проникнуть в район Бородинского поля в числе участников крестного хода, который двигался из Смоленска. Посему к шествию, на всякий случай, должны были присоединиться офицер Отдельного Корпуса Жандармов и 10 филеров.

Предпринимались и другие меры безопасности. Для проверки паспортов и личности всех лиц, прописывавшихся в Москве накануне приезда царя, Комиссия постановила организовать Регистрационное бюро (в итоге было проверено более 30 тысяч паспортов, 6 из них оказались фальшивыми). А в первые два-три ряда москвичей, встречающих императора на улицах, для дополнительной подстраховки предлагалось ставить членов народной «Добровольной охраны» - официально утвержденной общественной структуры, численность которой в 1912 году составляла уже 31 500 человек.

Уже в последние десятилетия XIX века основным транспортом для перемещений главы государства по стране стали поезда. Детали этих поездок подробно описывались в особом Положении, одобренном в 1914 году – «О мерах охраны Высочайших путешествий по железной дороге». Здесь, например, указывалось, что «постоянная охрана железных дорог, ведущих к ближайшим от Санкт-Петербурга Высочайшим резиденциям, возлагается на 1-й Железнодорожный полк, состоящий в непосредственном ведении Дворцового Коменданта». Согласно Положению, за 7 дней до прохода Императорского поезда требовалось усилить охрану станций и полотна дороги со всеми сооружениями и постройками. Хозяевам жилых домов, расположенных поблизости, запрещалось «принимать к себе на жительство лиц, неизвестных полиции или надлежащим образом не удостоверенных в благонадежности». Станционные здания, мосты, трубы, а также «избы, будки, землянки», находившиеся поблизости от путей, сотрудникам госохраны предписывалось осматривать, как минимум, дважды. Последний раз – не позже чем за два дня до проезда Императорского поезда. Овраги, ямы и канавы, а также все места, «которые имели вид свежих земляных работ», также подвергались инспекции. Помимо этого, устанавливалась так называемая «полоса отчуждения»: категорически запрещался переход или переезд через железную дорогу во время следования Императорского поезда - к полотну нельзя было приближаться ближе чем на 100 саженей с обеих сторон.

Надо отметить, что во время Высочайших путешествий под контролем находилась буквально каждый миллиметр путей: в 1881 году военный инспектор железных дорог Л.М. Альбертов, которому подчинялся 1-й Железнодорожный батальон, внес предложение стягивать войска к железной дороге по всему маршруту движения поезда, и подобная практика сохранилась вплоть до революции. Основной задачей здесь было предотвратить минирование пути, чем неоднократно занимались народовольцы в конце XIX века. Напомним, во время возвращения царя из Крыма в Москву они заложили взрывные устройства сразу в трех разных местах по ходу следования императорского поезда. Тогда государь не поехал через один из пунктов, близ которого находилась мина – Одессу, выбрав другой маршрут, а устройство, заложенное под шпалы близ Александровска, по неизвестной причине не сработало. Относительным успехом увенчалась лишь попытка организации взрыва под Москвой: народовольцы прорыли 40-метровую подземную галерею под полотном железной дороги и успешно привели размещенную там мину в действие. Но вместо царского взорвали свитский поезд, который проходил на полчаса позже (на подъезде к Москве их поменяли местами) – пострадали два багажных вагона.

Нужно отметить, что многие из описанных мер, которые предпринимались для обеспечения безопасности российского главы государства, стали активно применяться именно после событий 1 марта 1881 года. Ведь эта дата стала водоразделом в организации и деятельности служб госохраны Российской империи: осенью того же года дело охраны государя получило самостоятельное значение, чего не было до сих пор, а основной задачей новых охранных структур стала защита императора от угрозы террористических актов.

Автор - Подготовила Виктория БОГОМОЛОВА.

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©