НовостиПишите намПоискАрхив

под рубиновыми звездами
как жили и отдыхали ближайшие соседи вождей
Вот уже много лет Кремль является официальной резиденцией главы государства и центром политической жизни страны. Но известно, что до определенного момента у него имелось еще одно предназначение – место жительства первых лиц СССР, а также тех сотрудников, которые обеспечивали их деятельность – водителей, врачей, поваров. Недавно нам удалось разыскать человека, который появился на свет и вырос в самом сердце столицы.

В метрике Анатолия Скуратовича в графе «место рождения» так и написано: «Москва, Кремль». Его водили в детский сад в Чудов монастырь, а в числе партнеров по детским играм у него были Василий Сталин, Степан и Владимир Микояны, Тимур Фрунзе. Он своими глазами видел, как здесь рушили древние памятники и монастыри. И как на кремлевских башнях впервые загорелись знаменитые рубиновые звезды. Обо всем этом уроженец Кремля рассказал специально для нашей газеты.

Меня всегда спрашивают, как я попал в Кремль. Да очень просто. Мой отец в 1905 году был призван в армию, а последний год служил у командира Преображенского полка денщиком. И когда служба кончилась, генерал определил его в Императорский гараж, который обслуживал Николая II и его свиту. С приходом советской власти он перешел в ведение советского правительства и стал размещаться в Кремле, в бывших каретных сараях и конюшнях. А мой отец начал работать помощником шофера уже в гараже Совнаркома. Он обслуживал машину, на которой ездил Ленин, водителем на ней был Степан Казимирович Гиль (до революции он возил одну из великих княгинь). А поскольку весь обслуживающий персонал тогда тоже жил в Кремле, так и получилось, что я появился на свет именно в этом месте.

Все мое раннее детство связано с автомобилями. Гараж находился во дворе Потешного дворца, это было строение времен Ивана Грозного. Когда-то его двор был парадным, а затем фасад дворца перенесли на улицу, и двор застроили разными постройками, где жила царская обслуга и офицеры охраны. Образовалась улица, которую называли Царской. Впоследствии название сменили, и мой адрес был такой: Москва, Кремль, ул. Коммунистическая, д.8, кв. 34. Квартира у нас состояла из трех комнат и отапливалась с помощью голландской печи. На четыре квартиры были два туалета, а этажом ниже находилась ванна с высокой колонкой, которая работала на дровах. Наши окна выходили на кремлевскую стену и были вровень с площадкой, по которой постоянно ходил часовой. Сквозь бойницы стены просматривались Александровский сад и Моховая улица. Мы размещались на втором этаже, а на первом был гараж.

Во двор выходили подъезды жилых построек, где жили члены правительства – Луначарский, Свидерский и другие. Все дома имели печное отопление. В Потешном дворце в конце 1929-го поселился Сталин. А гараж размещался в соседнем здании. В связи с этим однажды произошел смешной случай. Внизу, во дворе, сидят шоферы: ожидают вызова, общаются. И вдруг один что-то сказал остальным, и в момент всю компанию как ветром сдуло! Оказывается, он увидел, что у окна стоит Сталин и наблюдает за происходящим. Позже Сталин переехал в здание Совнаркома, где раньше жил Ленин. На противоположной стороне Коммунистической улицы стоял кавалерский корпус (сейчас на этом месте находится Государственный Кремлевский дворец). В советское время здесь проживали Микоян, Молотов, Буденный, Калинин, Постышев, Дзержинский, Рудзутак, Ульянов (Дмитрий Ильич). Орджоникидзе жил в маленьком двухэтажном доме возле Троицких ворот, а рядом с ним - тогдашний комендант Кремля Петерсон…

Детский сад, куда меня водили, располагался в Чудовом монастыре. А в Вознесенский монастырь я часто ходил за хлебом: там был магазин – как входишь – налево. Лечились тоже на территории Кремля: для этих целей существовала амбулатория. Но это была «скорая помощь»: если коленку обдерешь, например. У меня мать сильно болела, и я обычно бегал в амбулаторию за врачом, чтобы пришли и сделали укол. Заведующей была Марья Моисеевна Хавкина, а врачи были Шмит и Шустов – последний - старенький-старенький, с бородкой. Зубоврачебный кабинет находился в помещении «Метрополя» - на первом этаже. Но это до тех пор, пока в Старопанском переулке не открылась 2-я поликлиника от лечебно-санитарного управления Кремля – нас прикрепили к ней. В помещении Патриарших палат в церкви «Двенадцати апостолов» располагался рабочий клуб. Он был разделен пополам фанерной перегородкой: справа три комнаты, а слева – зрительный зал и сцена. Ставили спектакли, было несколько кружков – духовых инструментов, театральный. В начале 30-х показывали много немых фильмов. В 1934 году рабочий клуб переехал в Арсенал - там устраивали концерты. А в зрительном зале школы ВЦИК часто ставили оперы – пели артисты из Большого театра. Здесь я впервые оперу «Евгений Онегин» уже не послушал, как это было всегда, по радио, а посмотрел на сцене. Когда мне было 14 лет, я первый раз там же увидел «Кармен».

В здании, где первоначально располагался рабочий клуб, внизу была так называемая «обжорка». В то время существовала карточная система, в городе столовых не было. А здесь приходи и за деньги кушай, сколько хочешь. Она предназначалась в основном для рабочих, которых в то время на территории было много – они ломали старинные постройки, что-то строили. Очень сытно кормили – за 60 копеек получаешь шикарный обед!

Мостовая в Кремле везде была булыжная, и только около Большого Кремлевского дворца была торцовка - деревянная мостовая. Отец на мои расспросы по этому поводу ответил, что, мол, телеги ведь ездят, громыхают. Нехорошо, если побеспокоят жителей дворца. А на этих телегах возили чаще всего теплый хлеб. Брусчатку и асфальт положили в то же время, когда и на Красной площади - шел, кажется, 32-й год…

Руководство страны мы видели постоянно. Идешь, а навстречу - чуть ли не все Политбюро в полном составе! Посторонишься, поздороваешься. Но не убегали никуда. Одно время гараж, где работал отец, снимал дачу недалеко от дома Ленина в Горках. И поэтому дети часто ездили в Горки на машинах вместе с Д.И. Ульяновым, Н.К. Крупской, М.И. Ульяновой. Взрослые садились рядом с шофером, а мы, человек 5 - 6 – сзади.

Кстати, моими друзьями-товарищами были сыновья как представителей обслуживающего персонала, так и видных людей. Очень дружил с Тимуром Фрунзе – это был скромный мальчишка с голубыми глазами, вежливый. Степа Микоян напротив моего дома жил – на его велосипеде я учился кататься. У него он стоял под лестницей в подъезде, и Степа мне разрешил пользоваться: я приходил, брал велосипед, потом обратно ставил. С Василием Сталиным мы тесно не дружили, но в компании общались постоянно. Он был самый обыкновенный мальчик и ничем не выделялся среди нас. То, что он ходил по Кремлю с охраной – полная чепуха! Правда, к нему одно время была приставлена гувернантка Марго – строгая дама в очках. И она пыталась всюду сопровождать Василия. Но где там: мы на велосипеды - и в Тайницкий сад. И вот что интересно: уже после войны я по делам службы оказался в Германии, в районе Франкфурта-на-Одере. В одной деревне мне случайно сказали, что у них назначена бургомистром женщина, которая когда-то работала в Кремле. Я сразу подумал: а не она ли это? Так и оказалось. Я пришел к ней, мы поговорили, и я напомнил, что был одним из тех, кто вместе с Василием Сталиным удирал от нее в Тайницкий сад. Бургомистр на меня посмотрела с подозрением. Но когда на одной из фотографий я узнал ее и назвал фамилию другой жительницы Кремля, которая стояла рядом, она поверила. И рассказала, что после Василия она Татьяну и Тимура Фрунзе обучала немецкому языку, а потом работала в посольстве.

Со Светланой Аллилуевой мы не общались в то время – она маленькая была. Но как выглядела, помню: огненно-рыжая, с толстой косой.

Дружил и с одноклассниками – я учился в 19-й школе в Большом Кисловском переулке, но пригласить к себе в гости никого не мог. У меня же для входа в Кремль имелся пропуск, я проходил домой через Троицкие ворота…

Каких только развлечений не было в Кремле! С ребятами мы играли в «казаки-разбойники», а самой популярной игрой были «12 палочек»: на полено кладут доску, а на один ее край - 12 палочек. И вот кто-то подойдет, наступит, палочки летят, а водящий должен поймать хотя бы одну. Пока он собирает упавшие палочки, мы прячемся. Во дворе кавалерского корпуса целыми днями играли в «лапту» - не знаю, как нас терпели жители. Ну и хулиганили иногда. На склоне горы и внизу, в Тайницком саду, в земле были железные люки: мы ухитрялись спускаться туда. Но там много не походишь: во-первых, сыро, во-вторых, страшно. Лазили по крышам церквей, даже добрались до курантов Большого Кремлевского дворца. Однажды за нами устроили погоню - дежурный командир пытался нас поймать. Но мы прошли на крышу Грановитой палаты и спустились по деревянной лестнице, с которой маляры белили стены. Следовать за нами он не стал, и мы убежали. А был случай, я начитался книг об авиации, в теории изучил устройство парашюта и решил опробовать свои знания на кошке. По всем правилам склеил парашют из газет, подвесил к нему животное и спустил его с колокольни Ивана Великого, с третьих колоколов - это метров 50 высоты. Кошка приземлилась в полном здравии и пришла домой вся в обрывках строп. Еще один эпизод: в Тайницком саду находилось стрельбище, там тренировались курсанты. А мы, накопав пулек, стреляли ими из рогаток. Поразили множество ворон. И однажды во время стрельбы по железным воротам, которые находились под квартирой Орджоникидзе, кто-то ухитрился попасть в его окно – пулька разбила стекло и осталась лежать между рамами…

Тайницкий сад считался популярнейшим местом проведения досуга. В снежные дни склон весь был исполосован лыжами! А в начале 30-х в районе Большого сквера впервые сделали каток – на плацу, где занимались курсанты школы ВЦИК. (До 1918 года здесь стоял памятник Александру II: его убрали, а кавалерийский плац-парад, куда выходил фасад, остался.) Но потом каток переместили в другое место: его стали заливать на теннисных кортах, которые располагались в Тайницком саду, на месте церкви Константина и Елены. Он предназначался для всех жителей Кремля. А вот раздевалка была разделена на две части: общую и специальную, которой пользовались Василий Сталин, Майя Каганович и другие.

В 1929 - 1933 годах облик Кремля сильно изменился – здесь сносили церкви. До этого я успел побывать в каждой из них: мой крестный отец ведал ключами храмов и всегда брал меня с собой, когда шел открывать их для уборки. А когда умерла мать, ее гроб всю ночь стоял в церкви Спаса на Бору. Правда, церковь тогда, конечно же, была недействующей – ее использовали просто как помещение.

Самая большая потеря для истории – это Чудов и Вознесенский монастыри. В последнем находились женские захоронения – матерей царей, их сестер. Когда все это рушили, гробницы из белого камня привозили к Архангельскому собору, подрубали со всех сторон, снимали крышку и выгребали содержимое. Попадалось много жемчуга, иногда сохранялись детали одежды и обувь. Все ценное сразу собирали, а кости сваливали в кучу - вечером их грузили на телегу и куда-то увозили. Однажды я принес домой чей-то череп: отец дал мне хорошего нагоняя и велел положить туда же, где взял, и никому о своем поступке не говорить.

На моих глазах в Кремле произошли и другие изменения: с кремлевских башен сняли двуглавых орлов. А через некоторое время после этого я вдруг увидел, что у Троицких ворот стоит сверкающая звезда, а на ней - серп с молотом и самоцветы. Ведь сначала на башнях устанавливали позолоченные звезды, и лишь потом их сменили на рубиновые.

В 1935 году количество персонала, который мог проживать в Кремле, сократили. Нашу семью переселили на 3-ю Тверскую-Ямскую, вместо двух комнат мы получили одну в обычной коммуналке. Я стал работать автомехаником в 4-м управлении Минздрава. А в Кремль меня очень тянуло – и как только его открыли для посещений в 1957 году, я сразу же пришел еще раз посмотреть на места, где родился и вырос.

Автор - Подготовила Виктория БОГОМОЛОВА.

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©