НовостиПишите намПоискАрхив

От рабочего до генерала
Вспоминает первый начальник ГУО РФ Владимир Редкобородый
— Владимир Степанович, Вы пришли в охрану из профессионального спорта. Почему решили поменять спортивную карьеру на работу в органах?

— Предложение мне сделали в 1961 году, после службы в армии. Оно показалось мне довольно перспективным, и в новой работе виделась определенная романтика. Ну а хорошие спортсмены всегда ценились в 9 Управлении КГБ. Я же до этого служил в войсках ПВО, где попал в спортивную роту и был причислен к ЦСКА. В 1957 году на Спартакиаде во время Фестиваля молодежи и студентов выполнил норму мастера спорта. Затем на Спартакиаде Вооруженных сил в Лейпциге, где присутствовали представители многих стран — албанцы, китайцы, корейцы, венгры и многие другие, завоевал «золото». Это было соревнование по военизированному плаванию — дистанцию требовалось проходить в полном обмундировании — в форме, сапогах, с карабином. Ну а когда меня пригласили в 9 Управление, я уже действительно был членом сборной Союза по плаванию.

— Знаю, что начинать службу пришлось, участвуя в обеспечении безопасности знаменитых особняков на Ленинских горах…

— Да, там жили Хрущев, Подгорный, Микоян, Воронов, Козлов, Мухитдинов… Одна смена у нас длилась 6 часов, например, с 9 до 15. Все это время нужно было перемещаться и контролировать территорию объекта.

— Что было для Вас самым сложным на новом поприще?

— В физическом отношении для меня это была несложная работа. Я был очень крепким парнем — помимо спорта, еще до армии трудился рабочим — грузчиком, затем — кочегаром на паровозе, дорос даже до помощника машиниста. И даже первая запись в трудовой книжке у меня была связана с проведением тяжеловесного состава — свыше 2400 тонн. Поэтому физически я был выносливым. Но в новой работе были свои тонкости, которые требовалось постигнуть, связанные с взаимодействием с первыми лицами. Например, когда у нас жила ливийская делегация во главе с Каддафи, кто-то из гостей оставил под подушкой пачку денег. Ее передали горничные — перед отъездом делегаций они всегда смотрели, чтобы не оставалось забытых вещей. Что это было — своего рода проверка для нас или попытка выразить благодарность — неизвестно. Деньги передали обратно ливийцам.

— Оставил ли у Вас какие-то воспоминания Фрол Романович Козлов — в свое время он считался достаточно жестким политиком, его называли даже будущим преемником Хрущева?

— Фрол Романович жил в 13-м особняке. Он был красивый мужик — крупный, со светло-русыми волосами. Знаю, что он очень боялся Хрущева. Если, например, Фрол Романович выходил погулять по территории, и в особняке звонил телефон, мы должны были обязательно брать трубку. Несмотря на то, что он был охотником и хорошо стрелял, всегда осторожно спрашивал у Хрущева, можно ли ему поехать на охоту в Завидово. По отношению к нам он был очень демократичным. Помню, лето, жара, мы с Юрой Скачковым стоим на постах. Фрол Романович подходит: «Ребята, жарко, снимайте свое обмундирование, и — в бассейн». И его супруга всегда по-доброму к нам относилась — от нее всегда выносили что-то пожевать.

Но мы, все-таки, близко с первыми лицами общались крайне редко — такая возможность бывала только у ребят из 18 отделения 9 Управления КГБ, которое занималось личной охраной руководства страны.

— В Вашей биографии есть знаменательный эпизод — Вы лично участвовали в задержании младшего лейтенанта Ильина, который в 1969 году пытался совершить покушение на Брежнева и обстрелял кортеж с космонавтами на территории Кремля. Расскажите, как это произошло?

— Я служил уже в другом подразделении, и в тот день, сменившись с поста, шел на обед в Арсенал. Вдруг во двор влетает машина, и мои коллеги Смирнов и Кузяков кричат из салона: «Володя, иди сюда». Они рассказали о том, что произошло у Боровицких ворот. Задержание проводили сотрудники Управления, несшие службу у Боровицких ворот, Михаил Ягодкин и Игорь Боков, которые и передали нашим сотрудникам задержанного. В машине я увидел Ильина в милицейской шинели, после задержания он был без сознания. Я взвалил его на себя, отнес в медсанчасть, и там стал делать ему искусственное дыхание. Когда Ильин пришел в себя, попросил пить. Врачи дали стакан с водой, но я попросил перелить ее в кружку — вдруг бы он раздавил стакан, чтобы заполучить кусок острого стекла? Кстати, в карманах шинели у него обнаружилось два магазина патронов.

Я спросил, как его фамилия, и он с трудом произнес что-то вроде «Иглин». Я доложил об этом руководству. Человек по фамилии «Ильин» фигурировал в одной из ориентировок, которые нам присылали — там упоминалось, что он — младший лейтенант топографической службы. Будучи начальником караула, он взял два пистолета, покинул место службы, и заранее приобрел билет на самолет в Москву. Но в первые моменты мы не знали, что это тот самый Ильин, тем более что по непонятной причине на ориентировке не было его фотографии, и зрительно помнить его мы не могли.

На мои расспросы задержанный сообщил, что «приехал убить генерального секретаря», и назвал адрес, где остановился. Как оказалось, там жила девушка, с которой он общался в Ленинграде. Она уехала в Москву и вышла замуж за старшину милиции. Ильин приехал к ней, попросил одолжить милицейскую шинель, сказав, что хочет поближе посмотреть, «как встречают космонавтов», и поехал в Кремль.

— Вам пришлось и самому доставлять его на Лубянку?

— Да. Приехал Цвигун, первый заместитель председателя КГБ, еще несколько высокопоставленных генералов. Я передал одному из них данные опроса. Ильина осмотрела психиатр. Затем один из генералов приказал мне одолжить задержанному свою верхнюю одежду. А я как раз в тот день впервые надел новое пальто — по роду службы мне приходилось много времени проводить на улице, я специально пошил себе отличное пальто на тройном ватине. Как же мне жалко было его отдавать! Но мои возражения никто слушать не стал — мне принесли какой-то старый китайский плащ, и приковали ко мне Ильина наручниками. Хотя в этом, наверное, необходимости не было — психологически он был в таком состоянии, что еле передвигал ноги. После оформления всех бумаг с Лубянки я уехал в три часа ночи.

— Вы упомянули, что в те годы много времени проводили на воздухе. Что входило в Ваши обязанности?

— В детали я бы вдаваться не хотел. Но могу сказать, что в то время я стал прекрасно ориентироваться в центре Москвы — узнал столько новых маршрутов и проходных дворов! Постоянно наблюдал, как строится Новый Арбат. Кстати, там произошел небольшой инцидент с членом Политбюро ЦК КПСС Кириленко — его машина наехала на крышку люка, она выскочила и ударила по заднему колесу. Хорошо, что водитель удержал машину. После этого случая стали особенно следить за тем, чтобы все люки на пути у охраняемых лиц были закрыты.

— Следующим местом службы для Вас стало то самое легендарное 18 отделение 9 Управления КГБ СССР. В подготовке каких мероприятий приходилось принимать участие?

— Моя работа в 18 отделении началась в первой половине 1970-х годов. В задачи этого подразделения, в частности, входило обеспечение безопасности первых лиц государства во время их поездок по стране и за границу, а также участие в организации охраны глав иностранных государств во время их визитов в Советский Союз. Я принимал участие в организации поездок Брежнева в Индию, на Кубу, в подготовке визитов в СССР президентов США Ричарда Никсона и Джеральда Форда, а также глав других государств, участвовал в подготовке совещания по безопасности в Европе, которое проходило в Хельсинки.

— Вам не раз приходилось работать в Москве с кубинским лидером Фиделем Кастро. Чем запомнились эти встречи?

— С Фиделем Кастро приходилось взаимодействовать неоднократно. Сначала он побывал у нас с визитом, а потом была поездка Леонида Ильича на Кубу, и мы целый месяц занимались там подготовкой визита. Меня тогда поразило, что там очень эффективно выстроена система безопасности — было видно, что, несмотря на бедность страны, на эти вопросы средств не пожалели.

Во время первого визита в СССР Кастро ездил на охоту и сделал несколько удачных выстрелов. Перед отъездом я должен был передать ему добытые трофеи — две уже обработанные туши кабанов. Гость удивленно потрогал белую простыню, в которую были завернуты упакованные части кабанов, и сказал: «У нас на Кубе есть запрет на ввоз мяса. Моя просьба — разделите все это между ребятами и обслуживающим персоналом».

Кстати, работа с Фиделем Кастро в Москве иногда выглядела довольно необычно. Из-за разницы во времени с Кубой Кастро время от времени наносил кому-нибудь визит глубокой ночью. Ездил, например, к легендарной испанской революционерке Долорес Ибаррури, которая в то время жила в Москве, а также к генерал-лейтенанту КГБ Николаю Сергеевичу Леонову, с которым был в хороших отношениях. Для последнего эти визиты всегда были сюрпризом. К примеру, часа в три ночи мы ехали с Кастро прогуляться по Москве, и он говорил: «Давай к Николаю заедем». Мне ничего не оставалось, как звонить ему и сообщать, что через пять минут у него появится кубинский лидер. Однажды Кастро собирался наведаться и ко мне в гости, сказав: «Чайку» не надо, поедем на «Волгах», твою маму проведаем». Она была тяжело больна. Но поскольку я жил за городом, в Кучино, передумал и отправил ко мне одного из охранников, Бориса Гонсало. Супруга моя была сильно удивлена, увидев поздно вечером на пороге темнокожего мужчину с внушительной корзиной ананасов, бананов и прочих фруктов.

Спонтанность вообще была ему присуща. Как-то раз мы ехали с Фиделем Кастро по Москве, и он говорит: «Поедем за город». Приехали в «Архангельское», остановились неподалеку от каких-то дач. Кастро говорит: «О, давай тут постоим». И выходит на улицу — в дубленке и в тонких ботиночках. Мы с ребятами выгрузили два чемоданчика, Кастро руками вытер пенёк от снега. Разложили еду, сделали бутербродики. Думаю, надо что-то предпринять, гость может простудиться. Позвонил заместителю начальника 9 Управления КГБ Королеву Сергею Степановичу. Он посоветовал отвезти гостя в пансионат «Лесные дали». Для персонала, конечно, наш визит тоже стал сюрпризом, но ничего — встретили, отогрели.

Ну и конечно, Фидель Кастро никогда не расставался со своими любимыми сигарами. Курил все время, бывало, даже Суслов не выдерживал, и открывал окно в «Чайке».

— Вам довелось побывать в командировке в США с Леонидом Ильичом Брежневым. Чем запомнилась эта поездка?

— Этот визит оставил у меня очень яркие впечатления. Столько переживаний у меня, наверное, не было больше ни разу за время службы. Дело в том, что после окончания переговоров вся делегация должна была лететь из Вашингтона в город Сан-Клементе. Начальник 9 Управления КГБ Сергей Николаевич Антонов вручил мне три красиво оформленных коробки, которые предназначались для тогдашнего госсекретаря США Уильяма Роджерса. Ему исполнилось 60 лет, и в следующем пункте своего маршрута Леонид Ильич собирался вручить подарки имениннику. Антонов сказал, что я должен улететь нашим первым самолетом и ждать остальных на месте уже с подарками.

Я загрузил коробки в мощную армейскую машину, предоставленную американской стороной, и отправился на авиабазу «Эндрюс». Нужно сказать, что водителей для подобных целей американцы набирали из воинских частей, и мне попалась крепкая темнокожая дама в короткой юбке. И вот мы едем, и после «карандаша», одного из самых известных символов США (Монумент Вашингтона — обелиск, воздвигнутый как памятник первому президенту США в 1848-1884 гг. — Прим. ред.), я говорю: «Нам нужно левее». За время подготовки я тщательно изучил все маршруты. Но водительница ответила, что знает дорогу короче. Вскоре стало ясно, что мы не только заблудились, но еще и попали в какой-то криминальный квартал. Дама затормозила около темнокожего мужчины с огромным шрамом на шее, и стала спрашивать у него дорогу. А я вижу — собеседник смотрит на заднее сиденье, где лежат подарки от Леонида Ильича, и начинает тянуть руку, чтобы через открытое окно поднять кнопку, которая разблокирует заднюю дверь. Я быстро среагировал: ударил ногой по правой ноге моей водительницы, стоящей на педали «тормоза». Машина прыгнула вперед, но нас уже со всех сторон облупили местные пацаны. Тогда я резко нажал ногой на «газ», и мы помчались по улице.

Пришлось вернуться в посольство, к тому моменту вся делегация уже уехала на авиабазу «Эндрюс». Советник посла дал свою машину, я побросал туда коробки, и с максимально возможной скоростью мы рванули на авиабазу. Добрались, смотрю — наш основной борт взлетел, а второй — с охраной и прессой уже едет по рулежке. «Давай наперерез самолету», — кричу водителю. Пилоты на несколько секунд остановили самолет, открылась передняя дверь. Я побросал подарки моим коллегам Кутепову и Стефанскому, они успели крикнуть: «Антонов сказал, чтобы ты был там», и борт снова пошел на разгон.

— Как же Вы добирались до следующей точки маршрута?

— Мне просто неслыханно повезло. На летном поле стоял еще один самолет, на котором по тому же маршруту летела первая леди США Патриция Никсон. У меня же оставался еще один небольшой сувенир, который я не успел закинуть ребятам. Поскольку я работал с ней во время визита Никсона в Москву в мае 1972 года, Патриция Никсон меня узнала, и, услышав о моей ситуации, отвела в самолет, несмотря на возражения протоколистов. Меня провели во второй салон, в «хвост». Я тогда впервые увидел их первый борт изнутри — там было прохладно, большие комфортные кресла — красота! Позже стюард передал мне приглашение от «мадам Никсон» присоединиться к ней за обедом в первом салоне. Но я счел, что с моей стороны это было бы некорректно, поблагодарил и отказался. Когда приземлились, передал коллегам оставшийся подарок, и отправился в гостиницу отдыхать. Переволновался я в тот день — не передать как!

— Вы участвовали в организации визита во Владивосток следующего президента США — Джеральда Форда. Можете вспомнить какие-то любопытные моменты, с этим связанные?

— Визит проходил в конце ноября 1974 года, было уже довольно холодно. До пригорода Владивостока Брежнев и Форд добирались на поезде. Переговоры проходили в санатории на берегу Амурского залива. Запомнилось, что Генри Киссинджер, который тогда являлся Госсекретарем США, часто уединялся с Джеральдом Фордом для консультаций не в предоставленном помещении, а во дворе резиденции или в автомобиле президента США. Кстати, насколько Киссинджер был искусным политиком, знают все. А вот охотник из него был не очень хороший. Помню, на охоте в Подмосковье ему долго и подробно объясняли, как нужно правильно держать ружье, прицеливаться. Но все-таки при выстреле он довольно прилично разбил себе бровь.

Еще во время переговоров под Владивостоком американская охрана недоумевала, почему наши ребята стоят на улице по несколько часов, тогда как их меняли раз в полчаса или час. А мы немного завидовали их экипировке: нам сказали, одеться красиво, поэтому мы были в костюмах и легкой верхней одежде. Тогда как наши американские коллеги были в костюмах на гагачьем пуху, в которых они могли сидеть прямо на снегу.

— Несколько лет Вы провели в служебной командировке в Афганистане, где в крайне сложной оперативной обстановке помогали выстраивать систему охраны афганского руководства. Через короткий промежуток времени после возвращения стали сначала руководителем Управления охраны при Аппарате президента СССР, затем возглавили новую структуру — Главное управление охраны. Расскажите, как происходило Ваше назначение?

— Мне позвонил Олег Климов, заменявший руководителя личной охраны Президента СССР В.Т. Медведева, и вкратце рассказал о предстоящем разговоре с Горбачевым. Затем за мной приехал один из моих коллег и привез меня в первый корпус Кремля. Михаил Сергеевич Горбачев показал мне штатное расписание управления, и говорит: «Осталась верхняя строчка — начальника Управления. Ребята мне уже все рассказали о том, как вы работали в Афганистане. Я вас записываю?»

— Новая структура выросла на многолетнем фундаменте 9 Управления КГБ. Появилось ли что-то новое в формах и методах ее работы?

— Скажем так — в то время, когда я возглавлял ГУО, шел процесс организационного становления новой структуры. Во-первых, с правовой точки зрения — мы тщательно работали над Положением о Главном управлении охраны. Многие моменты служебной деятельности требовалось закрепить юридически. Этими вопросами занималась группа специалистов во главе с Аксеновым В.Ю. А во-вторых, требовалось сформировать и штатную структуру, и попытаться по максимуму сохранить профессионалов. Ведь времена были нестабильные, люди начали уходить — кто на пенсию, кто в свободное плавание.

В то время, когда я возглавлял Главное управление охраны, состоялся один очень интересный визит — 1 июня 1992 года к нам прибыл президент ЮАР Виллем де Клерк, последний белый президент этого государства. Это был первый приезд руководителя страны, с которой у нас раньше не было даже дипломатических отношений, они были установлены в том же 1992 году. До начала 1990-х годов ЮАР считалась у нас бастионом расизма, где десятилетия существовал режим апартеида, и Де Клерк вошел в историю как глава государства, сделавший многое для сокрушения этого режима. Вероятно, руководители России и ЮАР считали, что в этот момент появились широкие возможности для налаживания отношений. Моей задачей было обеспечить безопасность высокого гостя. С этим наша служба справилась. Мне этот визит запомнился еще и потому, что в ходе него было очень интересное общение с сотрудниками охраны президента ЮАР. Мы казались друг другу совершенно разными людьми, буквально с разных планет. И очень удивились, когда у нас оказалось много общего. Мы прекрасно понимали друг друга, можно сказать, что практически говорили на одном языке. Члены южноафриканской делегации очень интересовались всем, что было связано с жизнью и работой И.В. Сталина. Они побывали в его рабочем кабинете в Кремле, с огромным любопытством осмотрели Ближнюю дачу в Волынском. Их поразила та бытовая простота и скромность, которые были характерны для сталинского кабинета и дома, где он постоянно жил. Южноафриканские коллеги вели себя в Волынском очень оживленно — им хотелось сфотографироваться в ванной, посидеть за сталинским столом. Все это было очень искренним и доброжелательным, и оставило самые приятные воспоминания.

В должности начальника Главного управления охраны я проработал меньше года. Это не очень долгий срок. Но могу сказать, что моя совесть чиста — отношением руководства я никогда не злоупотреблял, старался честно нести службу. Считаю, что сделал все возможное, чтобы положить начало успешному развитию новой структуры. Главное управление охраны просуществовало пять лет, обеспечением безопасности первого лица с 1993 года стала заниматься Служба безопасности президента. А с 1996 года ГУО было преобразовано в ФСО, и Служба безопасности президента стала ее составной частью.

Благодарим О.А. Борщева за содействие в организации интервью



Автор - Беседовала В. Богомолова

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©