НовостиПишите намПоискАрхив

Как начиналась кремлевская медицина
Живущих «за зубцами» спасали прививками и приучали к чистоте
С момента своего создания Управление Санитарного надзора Кремля (было сформировано в феврале 1919 года. — Прим. ред.) стало быстро развиваться и оснащаться. Если в мае 1919 года количество сотрудников Санитарного управления Кремля составляло 22 человека, то в сентябре того же года — 35 человек. В апреле 1919 года начала функционировать пароформалиновая японская камера для дезинфекции белья, а также было закончено оборудование кремлевских проходных бань и парикмахерской. В июне 1919 года была введена в действие кремлевская механическая прачечная.

Для жителей Кремля наибольшую опасность представляли эпидемии инфекционных болезней; борьба с ними была одним из главных направлений в деятельности Санитарного управления Кремля, которая из-за остроты эпидемиологической обстановки в Москве вышла за границы территории Кремля. В ноябре 1919 года в круг обязанностей и полномочий Санитарного управления Кремля включили обслуживание всех домов Советов, а вскоре и всех вокзалов столицы. Данная инициатива принадлежала лично Ленину, который дал указание установить преграду для спасения Москвы от привозного тифа. Местные органы здравоохранения, которые находились в стадии становления, были еще не способны справиться с такой проблемой, поэтому работу сосредоточили в самом Кремле и домах Советов, где ввиду большого количества приезжих можно было проводить необходимые дезинфекционные мероприятия и немедленную госпитализацию заболевших. В краткие сроки Санитарное управление организовало ряд санитарных пропускников с банными и душевыми установками в Кремле, в домах Советов, при вокзалах. В частности, в течение 1919 года и первой половины 1920 года было сооружено семь привокзальных санитарно-пропускных пунктов общей пропускной способностью 2 700 человек в час. Кроме этого, была организована сыпнотифозная больница на Б. Полянке на 80 коек, которая просуществовала два года, пока эпидемия полностью не была ликвидирована.

В конце октября 1919 года в записке на имя управляющего делами СНК Я.Б. Левинсон (начальник Санитарного управления Кремля. — Прим. ред.) писал: «Правильная работа санитарного аппарата Кремля теперь зависит исключительно от продуктивности работы персонала. Предстоящее расширение деятельности Санитарного надзора Кремля и надвигающаяся эпидемия сыпного и возвратного тифа требует со стороны сотрудников особого напряжения сил и исполнительности в работе».

Уже в ноябре 1919 года Санитарному управлению Кремля из-за «непрерывно увеличивающегося числа сыпно-тифозных и других заразных заболеваний среди приезжающих в Кремль» пришлось ходатайствовать дополнительно о выделении «квартиры в 3–4 комнаты с ванной для дезинсекции и дезинфекции».

Эпидемия настолько усиливалась, что по сведениям, собранным Управлением Санитарного надзора Кремля, только за ноябрь 1919 — январь 1920 года по всем подведомственным ему учреждениям было зафиксировано 124 случая заразных заболеваний, из них более 40 — в Кремле. Больше всего было заболевших сыпным тифом — 106 человек, кроме этого, встречался возвратный и брюшной тиф, «испанка», свинка и рожа. За период с 8 марта по 1 июня 1919 года Управление Санитарного надзора Кремля зафиксировало 70 заболеваний в Кремле — 62 сыпным тифом, 4 оспой и по одному случаю возвратным тифом, скарлатиной, «испанкой» и туберкулезом, 72 заболевания — вне Кремля (в домах ВЦИК), из них 69 возвратным тифом.

Управление считало эти цифры не совсем полными, в том числе и по Кремлю. Так, в протоколе 2-го заседания Санитарного комитета Кремля от 12 июня 1919 года неполнота предоставляемых сведений выделена в отдельный вопрос: «...фактически количество заболевших было выше… Арсеналом таковые сведения почти совсем не доставлялись, т.к. все подозрительные инфекционные больные транспортировались в городские больницы и таким образом ускользали от наблюдения врача Арсенала».

Серьезность ситуации и та угроза, которую эпидемии несли для всех без исключения кремлевских жителей, осознавались в полной мере. Борьба с эпидемиями в Кремле включала целый комплекс различных мероприятий.

Большую роль играла тотальная дезинфекция. Помимо людей, регулярно проводилась дезинфекция учреждений, особенно здания бывшего Сената, в котором находились ЦИК и Совнарком. Так, 24 апреля 1919 года в Санитарное управление Кремля от управляющего Совнаркомом пришло указание провести дезинфекцию всех учреждений ЦИК, при этом особенное внимание надо было уделить помещениям, где велись приемы посетителей, в частности, председателем ЦИК М.И. Калининым. В.Д. Бонч-Бруевич лично контролировал расписание дней и часов, когда должна производиться дезинфекция помещений Большого и Малого Совета, телефонного коммутатора около кабинета В.И. Ленина, автомобилей и гаража Председателя СНК в Кремле, помещения Автобазы СНК и всех автомобилей народных комиссаров, коридоров в Кремле и Кавалерском корпусе: «Это расписание мне необходимо иметь для того, чтобы сообщить в подлежащие учреждения, чтобы к таким то часам у них все было готово для прихода дезинфекторов, и чтобы в свою очередь они могли знать, когда требовать к себе дезинфекторов, если те не явятся», — писал он в Управление Санитарного надзора Кремля.

Помимо помещений, постоянно проводилась дезинфекция автомобилей, телефонов, уборных, вещей и др. За каждые 5–7 дней составлялась сводка о проведенных дезинфекционных мероприятиях. Об их интенсивности говорят следующие цифры: только за период 24–30 мая 1919 года Управление Санитарного надзора Кремля провело 110 дезинфекционных мероприятий в Кремле, 3 — вне Кремля, т.е. всего 113 за одну неделю. А в промежуток с 20 по 26 декабря 1919 года было проведено 93 дезинфекционных мероприятия в Кремле, 91 — вне Кремля, т.е. всего — 184. За год, с февраля 1919 — по февраль 1920 года, Управление Санитарного надзора Кремля провело 4633 дезинфекции помещений; было продезинфицировано 10 000 пудов вещей.

Для борьбы с эпидемиями в Кремле Управление Санитарного надзора широко применяло предохранительные прививки. Так, в 1919 году в период 28 марта — 1 июня в Кремле привили от оспы 2575 человек, вне Кремля — 150; 1–16 мая была проведена 271 прививка в учреждениях Кремля; с 17–23 мая в Кремле — 37, вне Кремля — 150; с 24–30 мая в Кремле с учетом пулеметных курсов было привито 1754 человека, в июле — 206 человек.

Летом 1920 года появилась угроза холерных заболеваний, и Управление Санитарного надзора Кремля заранее сформировало смету и наметило план действий: «В случае обнаружения холерных заболеваний произвести поголовную вакцинацию населения. Немедленно поставить кипятильники в Арсенале и др. местах. В местах наибольшего скопления народа у Троицких ворот и др. поставить или кипятильники или чаны с кипящей водой».

Составляющей борьбы с эпидемиями и одним из главных направлений деятельности Санитарного управления Кремля являлось обеспечение надлежащего санитарного состояния кремлевской территории.

Достаточно много усилий потребовалось, чтобы привести в приличный вид кремлевские здания и территорию. Так, в марте 1919 года, т.е. ровно через год после переезда из Петрограда, В.Д. Бонч-Бруевич писал руководителю Управления Санитарного надзора Кремля о проблемах в Кавалерском корпусе, где проживали высокопоставленные советские руководители: «Обращаю Ваше внимание на колоссальное количество тараканов в Кавалерском Корпусе на Дворцовой улице, все усиливающееся к весне… Особенное изобилие очевидно в 4-ом этаже, благодаря чему мы, живущие в 3-ем, никак не можем справиться с ними. Также необходимо обратить внимание на кухню, коридор 3-го этажа, где приготовляется ежедневно около 200 обедов, для Столовой СНК. В этой кухне громадное количество тараканов, а начиная с весны всегда невероятное количество мух… Также предлагаю Вам сделать распоряжение дезинфицировать хотя бы время от времени коридоры 3–4 этажа, а также и лестницы, которые не содержатся в достаточной чистоте».

К весне 1919 года Санитарное управление разбило Кремль на семь санитарных участков; к каждому был прикреплен санитарный надзиратель, который должен был совершать ежедневный обход своего участка и контролировать соблюдение санитарных правил и предписаний. Постоянно действовала Санитарная комиссия при Санитарном управлении Кремля, которая регулярно осматривала кремлевские здания и помещения на предмет их санитарного состояния. После этого давались предписания о том, что необходимо устранить, а Санитарное управление Кремля выносило соответствующие постановления.

Начать пришлось с самого элементарного; как вспоминал В.Д. Бонч-Бруевич, под личным руководством Я.Б. Левинсона «санитары промыли все коридоры кремлевских зданий; всюду запахло дезинфекцией, были расставлены плевательницы и урны, и эти мелочи, несомненно, подтянули жителей Кремля в санитарном отношении».

Однако реализация этих постановлений встречала определенные затруднения. Возникал вопрос о том, кто непосредственно должен нести ответственность за их выполнение и отвечать за все кремлевское хозяйство. Первое время после революции функции бывшего Дворцового управления выполнял Отдел имуществ Республики в составе Народного комиссариата просвещения. Как свидетельствуют документы, к его работе в этой области было немало претензий. Так, 5 апреля 1919 года В.Д. Бонч-Бруевич написал в Дворцовое управление Кремля угрожающее письмо: «…Дворцовое управление не только не стоит на высоте своего положения по Управлению Кремля, но не исполняет самых примитивных и безусловно обязательных обязанностей по санитарии и устройству вверенного им учреждения. Вторично напоминая об этом, я предлагаю ответственным лицам… Управления немедленно принять самые экстренные меры к исправлению водопроводных и канализационных сооружений в Кремле. Обнаружено, что везде решительно находиться громадное накопление навоза, мусора, строительных отбросов и тому подобное. Все эти предметы несомненно крайне понижают санитарное состояние Кремля и грозят весной величайшим бедствием занесением и распространением заразы, всевозможных болезней и пр. …Дворцовое управление должно знать, что оно будет ответственно не только перед самим собой, но перед государственным Контролем и Революционным Трибуналом за не выполнение правил и постановлений Санитарного Управления Кремля, существующей при нем Санитарной комиссии. Уже то, что найдено, составляет величайшее преступление по должности тех лиц, которым ведать это надлежит из Дворцового Управления. Всего это достаточно, чтобы было вчинено судебное преследование о нерадении по службе. Управление Совета Народных Комиссаров считает своим долгом еще раз довести до сведения Дворцового Управления, что если в самом ближайшем времени не будет выполнено им возложенных на него обязанностей, то мы принуждены будем немедленно назначить Государственную ревизию на деятельность Дворцового Управления с привлечением ответственных лиц к самому строжайшему суду Революционного Трибунала. Обнаружено, что в Кремле не было даже мусорных ям, и все помои и весь мусор валится просто во двор и Управление Делами должно было на собственный счет заказать эти ящики, не дожидаясь того, когда раскачается Дворцовое Управление выполнить то, что оно должно было выполнить давным-давно».

В ответ на такое грозное письмо Отдел имуществ Республики направил объяснение, в котором содержится много интересных деталей, раскрывающих специфику хозяйственного состояния Кремля, взаимоотношений между ведомствами, особенности его жителей. Прежде всего, Отдел имуществ Республики отверг идею, что единолично несет ответственность за «антисанитарное состояние Кремля». Отдел мотивировал это тем, что, во-первых, его ведению подлежат не все здания Кремля, во-вторых, некоторые из кремлевских зданий, переданные Отделу, «перешли в весьма запущенном виде и на приведение их в порядок требуется известный срок времени и подходящее для этого более сухое время года», в-третьих, помещения, находящиеся в его непосредственном заведывании, «без всякого о том предварительного уведомления заселяются разными учреждениями и отдельными лицами. Учреждения и лица являются фактически полными хозяевами занятых ими помещений, никак не желают считаться с самыми примитивными санитарными требованиями…». Очень показательны в этом отношении выводы об уровне культуры и сознания кремлевских жителей, сделанные представителями Отдела и напрямую изложенные В.Д. Бонч-Бруевичу: «Как жительствующий в Кремле, Вы сами, наверное, имели случай убедиться, что в помещениях, где живут товарищи с культурными взглядами ни жизнь, учитывающие необходимость соблюдения правил гигиены /Белый, Чугунный, Фрейлинский коридоры Большого Дворца, все этажи Кавалерского корпуса, собственная половина Большого Дворца и т.п./, не возникает каких либо существенных конфликтов, и наблюдение за чистотою по этим помещениями для Отдела имуществ Республики представляет спокойную и планомерную изо дня в день работу. С другой стороны, в зданиях, где имеют пребывание менее сознательные жильцы /Офицерский корпус, Кухонный, Гренадерский корпуса, Вознесенский, Чудов монастыри/, наблюдение за порядком представляет собою прямо непосильный труд и, от заведующего технической частью чуть ли не ежедневно поступают жалобы на засорение жильцами канализационных устройств костями, золой, кирпичами и т.п. Дворы Чудова монастыря заваливаются преющими негодными для еды картофелем и прочими отбросами. Принять же со своей стороны какие либо меры воздействия к прекращению подобного рода безобразий Отдел имуществ Республики не может, так как никаких административных прав ему не предоставлено. При таком положении вещей, если бы Отделу имуществ Республики каким либо путем и удалось привести территорию Кремля в более или менее сносный вид, то через самый короткий срок, санитарное состояние Кремля будет столь же плачевно, как и сейчас».

В свою очередь, Отдел имуществ Республики выдвинул Управделами СНК список условий, на которых готов нести «все обязанности по приведению территории Кремля в приличный в санитарном отношении вид». Отдел имуществ потребовал передачу в «полное ему подчинение в хозяйственном и административном отношениях всей территории Кремля, с правом отказа в отводе помещений или выселения из таковых…», а также предоставление наличных средств на расходы по благоустройству территории.

В конце этого интересного документа Отдел имуществ Республики сделал примиряющее заявление: «…к удалению нечистот и приведение в приличный вид Кремля меры Отдел имуществ принимаются и принимались по мере средств и возможностей и техническим условиям в настоящей всеобщей разрухе».

Постепенно, несмотря на все трудности, Санитарному управлению Кремля удалось переломить ситуацию в лучшую сторону. Вскоре стали заметны первые результаты. По воспоминаниям В.Д. Бонч-Бруевича, однажды В.И. Ленин сказал ему: «А знаете, я вижу результаты работы санитарно-врачебной организации. Уже в Кремле можно ходить, не затыкая нос там, где раньше совершенно невозможно было пройти».

Решить проблему с мусором и отходами, что существенно улучшило санитарную ситуацию, помогло появление в Кремле своей мусоросжигательной печи, или деструктора. Она начала использоваться осенью 1919 года, а окончательно была оборудована к весне 1920 года: «В настоящее время усиленно вывозится всевозможный навоз и мусор из Москвы, но, чтобы закончить совершенно постановку санитарного дела в Кремле необходимо организовать мусоро-сожигательницы, которые я предлагаю сделать из одного старинного, каменного сарая, стены которого вполне подходят по осмотру инженеров и архитекторов для того, чтобы превратить этот сарай в мусоро-сожигательницу. План этой мусоро-сожигательницы в настоящее время уже разработан и совсем на днях мы будем приступать к оборудованию этого сарая, тогда весь мусор, находящийся в Кремле будет тут же сжигаться», — писал В.Д. Бонч-Бруевич народному комиссару здравоохранения Н.А. Семашко.

Кстати, идею организовать сожжение мусора на территории Кремля подсказал В.Д. Бонч-Бруевичу личный опыт: «Мною лично произведен опыт: весь мусор, накапливающийся в квартире и кухне, очистки, остатки кушаний и т.п. я распорядился пережигать в плите. И обыкновенная плита дала полную возможность весь этот мусор превратить в пепел. Полагаю, что необходимо сделать обязательное постановление в Кремле и во всех тех домах, куда нам приходиться выезжать для дезинфекции и понаблюдать за тем, чтобы весь домашний мусор обязательно сжигался в домашних плитах, из которых во всяком случае или кухонная плита или печь ежедневно топится. Я думаю, что этим мы избежим излишнего засорения дворов. Обращаю Ваше внимание, что в Нью-Йорке, где я жил давным-давно введено это обязательное постановление, и всякий, вынесший мусор не сожженным, немедленно штрафуется и, конечно, больше всего под этот штраф попадаются русские. Однако эта система приручает даже и выходцев из России в течение одной недели усвоить себе это обязательное постановление, и я сам обходил русско-еврейские кварталы и не находил никаких вынесенных отбросов, кроме пепла и золы, которые ежедневно собираются объезжающими колымагами и вывозятся за город. Думаю, что нам по крайней мере на территории Кремля было бы возможно начать прививать эту культурную привычку».

Устроенная в Кремле мусоросжигательная печь была спроектирована профессором В.М. Чаплиным по образцу английской печи Бимон и Диз. Это была печь «особого типа, не требующего топлива, непрерывного действия, с высокой температурой горения (около 900°С) и с утилизацией тепловой энергии для нагревания котла, снабжающего горячей водой баню, прачечную и жителей Кремля». Для печи был выделен сарай на площадке рядом с подвальным этажом Гренадерского корпуса, в котором были устроены баня и прачечная. По имеющимся данным, за год в ней было сожжено около 3000 возов мусора. Этот успешный кремлевский опыт в дальнейшем распространился на другие города и районы страны.

Окончание — в следующем выпуске приложения «Кремль-9».



Автор - Подготовила к публикации В. Богомолова

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©