НовостиПишите намПоискАрхив

В Федеральной службе охраны появился «Щит»
Год назад в ФСО России был создан историко-патриотический клуб «Щит», члены которого ведут поиск останков солдат Красной армии, погибших во время Великой Отечественной войны. Недавно находки клуба — штык-нож и винтовка Мосина, найденные в Смоленской области, были переданы в Зал Славы и истории ФСО России в кремлевском Арсенале.

О подробностях поисковых работ специально для «Кремль-9» рассказали руководитель клуба Владимир Андреев и его заместитель — Павел Пурыхин.

— Как возникла идея создания подобного объединения?

Владимир Андреев: Это произошло еще в 2009 году, когда несколько сотрудников Федеральной службы охраны впервые приняли участие в поисковых работах. После этого в одном из подразделений появился поисковый отряд, а уже в 2011 году он расширился и превратился в историко-патриотический клуб «Щит» при Совете по делам молодежи ФСО России. Сейчас в состав клуба входят 18 человек, все они — действующие сотрудники ФСО России. Поисковыми работами занимаемся в свободное от службы время. Стоит отметить, что мы в системе ФСО России не одиноки, поисковые отряды организованы в войсковых частях Спецсвязи ФСО России, в ближайшее время есть желание наладить с ними взаимодействие.

Что касается мотивов для вступления в клуб, то у всех они разные. Для меня, например, это история, связанная с моей семьей. Во время одной из «Вахт памяти» ребята-поисковики обнаружили останки моего деда. Он пропал без вести, за время войны трижды приходили «похоронки». А оказалось, что дед погиб в 1943-м году всего в двадцати километрах от дома. Бабушка рассказывала, что когда их гнали в Германию, началось наступление наших войск, был сильный бой. Там его и нашли.

Павел Пурыхин: А для меня причиной стало желание приобщить к истории сыновей, попытаться привить им патриотические ценности. Впервые взял их с собой на «Вахту памяти», когда старшему было четырнадцать лет, а младшему — всего пять. Теперь они совершенно по-другому воспринимают историю, намного более осмысленно. Они уже получили удостоверения о допуске к полевым работам, стараются не пропускать ни одной поездки, несмотря на то, что условия размещения у нас достаточно простые — обычно живем в палаточном лагере. Это стимулирует и учебу, в школе с их участием создан музей памяти.

— Клуб имеет аккредитацию в Смоленской области. По какому принципу выбираете какой-то конкретный участок для проведения поисковых работ?

Владимир Андреев: Его определяет «Смоленский областной центр героико-патриотического воспитания молодежи «Долг» по согласованию с местной администрацией. Как правило, выбираются места, где велись бои — так, на «Вахте памяти», которая проходила в конце апреля — начале мая, мы работали в районе Ельни — за годы войны этот город был оккупирован и освобождался дважды. И случалось, что ребята откапывали траншею, находили останки бойцов, погибших в 1943 году, а чуть глубже — погибших в 1941-м. Окопы ведь были те же самые, лишь немного засыпали землей, и все. В июле Вахта проходила и в районе Соловьевой переправы в Кардымовском районе.

— Существует статистика, сколько было найдено личных вещей за время существования отряда? Наверное, установить их принадлежность конкретным бойцам крайне сложно?

Павел Пурыхин: Точное число находок назвать трудно. В основном сохраняется железо. Но предметы в целом виде — это редкость, все-таки 70 лет прошло. Как правило, это вещи, которые выдавались советским бойцам — мыльницы с символикой, бритвы, красноармейские звездочки… Недавно нашли офицерский наган. Встречаются предметы посуды — ложки, котелки. Принадлежность вещей, конечно, определить сложно — это возможно, если ложка или котелок подписаны, выбита фамилия или инициалы. Найденные вещи мы передаем в центр «Долг» и в Зал Славы и истории ФСО России.

Периодически попадаются письма, причем иногда — в очень хорошем состоянии. Но работать с ними морально тяжело: когда читаешь слова солдата «мы не вернемся из этого боя» и просьбу нашедшему письмо передать его родственникам по такому-то адресу, слезы на глаза наворачиваются.

— А как же письма сохраняются, пролежав столько десятилетий в земле? Ведь они написаны на обычной бумаге?

Павел Пурыхин: Как правило, солдаты прятали их в какие-то недоступные для влаги места — между стекол противогаза, в гильзы от патронов. Если впоследствии эти предметы попадали в почву с большим содержанием глины или песка, письма имеют достаточно неплохую степень сохранности.

Владимир Андреев: Самое ценное, что мы находим, это принадлежавшие солдатам медальоны. Каждый из них представляет собой карболитовую капсулу, внутри которой — бумага с биографическими данными бойца. Но выяснить их принадлежность конкретным людям не всегда удается: иногда текст не читаем, а бывает, открываешь медальон, а бланк абсолютно чистый. Для нас, конечно, это обидней всего. Хотя во время войны была такая примета: жетон заполнил, значит, подписал себе приговор.

— Бывало, что удавалось лично передать что-то из находок родственникам погибших?

Владимир Андреев: Как-то раз с такой целью я ездил в Подмосковье. Мы нашли записку, на одной стороне которой были данные солдата, а на другой — его жены, некой Марии Куприяновой, и ее адрес в Серпухове. Решили передать бумагу кому-то из родных. Я нашел нужный дом, у соседей выяснил, что действительно такая женщина жила там до войны, а сейчас по этому адресу проживает ее внук, которому около 20 лет. Встретился с этим молодым человеком, рассказал ему про находку, стал расспрашивать про бабушку, на что получил короткий ответ: «Ничего не помню, пошел я пить пиво».

— Своеобразная реакция.

— Есть и другой случай. Во время проведения Вахты Памяти в Кардымовском районе Смоленской области в июле 2012 года были обнаружены останки бойца с медальоном. Этим солдатом оказался уроженец Орловской области Иван Павлович Збиняков. Благодаря орловским поисковикам удалось оперативно найти его родственников — двух сестер, и останки бойца были торжественно перезахоронены на его родине в деревне Маслово Орловской области, на территории школы, в которой он учился. В дальнейшем в этой школе планируется организовать музей в честь памяти односельчан, погибших во время Великой Отечественной войны. В перезахоронении приняли участие и наши сотрудники Сергей Исаков и Алексей Ивасенко, которые и обнаружили останки бойца.

Павел Пурыхин: Особенно сложно бывает, когда находят родственников солдат. В прошлом году приезжала одна пожилая женщина — во время очередной «Вахты памяти» один из отрядов обнаружил останки ее супруга. «Больше я отсюда не уеду», — сказала она. И на все уговоры сопровождавшего ее внука, отвечала: «Не для этого я семьдесят лет ждала, замуж не выходила». В общем, убедить ее отправиться обратно удалось с огромным трудом. В таких случаях переживаний всегда много…

Владимир Андреев: Если говорить о цифрах, всего за время существования отряда нами были найдены останки более чем 100 бойцов. Личности восьми солдат установлены, медальоны троих находятся на экспертизе.

— Для поисковых работ используете какие-то специальные инструменты?

Владимир Андреев: Нет, это обычные щуп и металлоискатель. Вести поиски приходится на разной глубине — от 10–15 сантиметров до двух метров. На следующих этапах пользуемся мелкими инструментами — ножом, маленькой лопаткой, чтобы ничего не пропустить.

— Случается, что попадаются опасные предметы, например, неразорвавшиеся снаряды?

Владимир Андреев: Такое происходит довольно часто. В этих случаях мы обозначаем точки, где был обнаружен снаряд, и сообщаем информацию в МЧС.

— А какие-то необычные находки бывают?

Павел Пурыхин: Недавно попалась, например, любопытная граната — с интересной конфигурацией, которая могла быть только после 1945 года. Вероятно, это был какой-то экспериментальный образец.

Владимир Андреев: А в остальном, иногда удивляют даже не сами находки, а то, что некоторые из них сохранились до наших дней: мы находили, например, ящики с тушенкой без малейших признаков порчи.

Павел Пурыхин: Для меня еще оказалось неожиданным, что встречается так много оружия и патронов. Я занимаюсь поисковыми работами четвертый год, и распространенное мнение, что в годы войны на одного солдата была винтовка и три патрона, вызывает у меня все больше сомнений. Часто, когда поднимаем бойцов, находим полные сумки патронов, а также винтовки, гранаты, противогазы… Винтовки, правда, попадаются только одного вида — мосинские «трехлинейки».

Многие считают поисковиков охотниками за оружием. Но на самом деле, присутствие оружия — это практически единственный способ обнаружить останки бойца. Бывают, конечно, исключения: как-то раз мы уже закончили работать, был вечер, наступил момент полной тишины, только кукушка куковала, я случайно опустил щуп и попал ровно на останки одинокого солдата. При нем не было ни винтовки, ни боеприпасов. Но такие случаи — это редкость.

В целом, в этом году только за время весенне-летнего этапа «Вахты памяти», всеми поисковыми отрядами на территории Смоленской области были найдены останки более 1000 воинов, установлены имена 76 человек.

— Цифры впечатляют, ведь с момента окончания войны, казалось бы, минуло столько лет...

Владимир Андреев: В различной литературе приводились разные данные о количестве погибших в той войне, но установить абсолютно точное число невозможно и по сей день. Практически во время каждого этапа «Вахты памяти» отряды поднимают останки 500–700 бойцов. А он длится всего 10–12 дней, если «Вахта» международная — 14. Кстати, недавно у нас появилась информация, что обнаружено массовое захоронение солдат, около 300 человек. Конечно, работать там будет очень тяжело морально.

— Планируются ли у вас выезды в ближайшее время?

— Если представится возможность, в этом месяце мы снова поедем в Смоленскую область, в район Угры — на закрытие очередного сезона «Вахты памяти».


Автор - Беседовала В. Богомолова     

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©