НовостиПишите намПоискАрхив

Оркестр высокого уровня
В Троицкой башне Кремля исполняют Моцарта, тайские гимны и русский рок
Уже в следующем году Президентский оркестр Российской Федерации будет праздновать свое 75-летие. Однако, несмотря на столь почтенный возраст, этот коллектив далек от того, чтобы просто почивать на лаврах — творческая жизнь здесь всегда бьет ключом. Ведь помимо своей основной деятельности — обеспечения мероприятий с участием первого лица государства, оркестр задействован в самых разных музыкальных проектах.

Лишь за последний год его выступления можно было увидеть на фестивале «Спасская башня» и на церемонии вручения премии «Золотая маска», на Парамузыкальном фестивале и на Цветочном балу, на одной сцене с хором Сретенского монастыря и с Дживаном Гаспаряном …И это далеко не полный перечень!


О работе на торжественных мероприятиях в Кремле, о наиболее интересных проектах, предназначенных для широкой публики, и о планах на будущее, мы беседуем с главным дирижером и художественным руководителем Президентского оркестра, заслуженным артистом России Антоном ОРЛОВЫМ.


— Для зрителей каждое выступление Президентского оркестра, наверное, интересно само по себе. А какие события в последнее время были особенно любопытны для вас как для профессиональных музыкантов?


— Думаю, здесь стоит, прежде всего, упомянуть фестиваль «Спасская башня» — для Президентского оркестра он стал уже регулярным, плановым мероприятием. Если говорить о других проектах, приятно, что у нас оформились постоянные отношения с Московской филармонией. Еще в 2006-2007 годах мы играли там по одному концерту, и к нам присматривались именно как к концертному коллективу. Сейчас у нас появился постоянный абонемент: два концерта осенью, в октябре-ноябре, и два весной — в марте-апреле. С осени 2011 года подобный абонемент у нас появился и в Московском международном Доме музыки. Причем абонементов такого профиля у них не было: мы пришли к ним со своей программой, со своими предложениями и даже со своей ведущей. С нами любезно согласилась работать Ирина Тушинцева, которая вела последний конкурс Чайковского. Сейчас мы уже согласуем концерт, который намечен на 13 апреля 2013 года.


В числе традиционных мероприятий стоит упомянуть Парамузыкальный фестиваль, в котором мы участвуем уже третий год подряд. Главные действующие лица и зрители этого замечательного мероприятия — дети с ограниченными возможностями. Недавно мы обсуждали с организаторами формат фестиваля, который пройдет в декабре 2012 года — его планируется провести либо в Светлановском зале ММДМ, либо в Концертном зале Чайковского Московской филармонии. Причем речь идет о том, чтобы разделить его тематически, посвятив один день музыке классической направленности, когда дети с ограниченными возможностями в сопровождении Президентского оркестра будут играть на фортепиано, скрипке, виолончели, прозвучат инструментальные дуэты и академическое пение, а второй день будет занят своего рода «Минутой славы» — эстрадными песнями, танцевальными номерами. Такие концерты планируется делать не только для Москвы и области, но и для регионов.


— Во многих программах в прошлом году вы принимали участие впервые…


— Да, это так, и здесь особенно хочу отметить церемонию вручения премии «Золотая маска» в Гостином дворе. Музыкальное сопровождение этого мероприятия было полностью возложено на Президентский оркестр. Согласно замыслу режиссера, вся церемония была выдержана в стиле «Господа и дамы»: гостей встречала наша духовая группа, музыканты в белой парадной форме исполняли старинную духовую музыку — марши, польки и вальсы.


«Золотая маска» стала для нас очень интересным опытом. Я предложил организаторам озвучить каждую номинацию близкой к ней музыкой: премии в опере, например, «Полонезом» из «Евгения Онегина», в балете — отрывками из «Лебединого озера» или «Щелкунчика». При этом мы старались уйти от таких вещей, как «Вальс» из «Принцессы Турандот», которые имеют привязку к определенному театру — в данном случае, к театру Вахтангова.


Почувствовав простор для творчества, каких только вариантов не придумывали наши музыканты! В итоге выступление было непростым и для оркестра, и для меня, но оно того стоило: у нас получилось 92 музыкальных номера. Естественно, все было сыграно вживую!


Что касается других мероприятий, нельзя не упомянуть наш совместный концерт с хором Сретенского монастыря осенью прошлого года. И мы, и они выступали в необычной для себя роли, ведь традиционно хор Сретенского монастыря исполняет произведения а капелла, то есть без какого-либо инструментального сопровождения. Звучали русские и украинские народные песни, такие как «Эй, ухнем», «Калинка», произведения советского песенного периода, в том числе военные — «Ехал я из Берлина», «Вечер на рейде». Публика достаточно хорошо это восприняла — Светлановский зал был заполнен до отказа!


— До этого у вас уже был опыт совместного выступления с хором Сретенского монастыря — на концерте «Три легенды» в Государственном Кремлевском дворце, в котором также принимал участие известный музыкант, исполнитель музыки на дудуке Дживан Гаспарян. Программа там была тоже очень разнообразной — от «Аве Мария» Шуберта и «Адажио Альбинони» до произведений Дюка Эллингтона и Deep Purple и музыки из фильмов «Гладиатор» и «Ночной дозор». Сложно ли было сработаться «трем легендам», да еще с таким репертуаром?


— Я бы не сказал, что сложно, но определенная специфика была. Дживан Гаспарян — прекрасный человек сам по себе и замечательный музыкант. Причем, очень точный: каждый день ровно в 10 утра уже сидел с «согретым» инструментом, готовый играть, сколько понадобится, а обычно репетиции длились по четыре часа. Главная сложность была в том, что Дживан Гаспарян — самоучка и часто импровизирует: каждый раз добавляет в музыку что-то новое, под настроение. Поначалу я пытался поставить его, что называется, в партитурные рамки, когда согласно аранжировке, мы, например, играем одну часть произведения, за которой должно следовать вступление солиста, потом мы играем что-то следующее… На что «дядя Дживан» — так к нему принято обращаться, мне отвечал: «Слушай, я не знаю сейчас, как буду играть — сначала выйду, посмотрю какой зал, как оркестр будет играть, посмотрю в каком я состоянии, а потом уже возьму дудук…» Но оркестр из 80 человек при всем желании не может импровизировать вместе с солистом, особенно если учесть, что исполнялось много национальной, армянской музыки, поэтому мне очень важно было понять взаимосвязи, где он все-таки может закончить импровизацию, где оркестр должен держать фермату (остановка темпа в конце или между разделами музыкального произведения — прим. ред.) и как долго. Поэтому иногда после репетиций мы еще и «дорабатывали» в гостинице: я напевал вместо оркестра, он наигрывал. Но в конечном итоге вроде бы все получилось…


А с хором Сретенского монастыря мы действительно познакомились именно на этом концерте: вместе мы там исполняли всего один номер, но им это показалось интересным, и довольно быстро, в течение лета, была сделана совместная программа, о которой я рассказывал.


— Во время интервью для «Кремль-9» несколько лет назад Вы рассказывали о выступлениях с такими монстрами рока, как «Uriah Heep» и «Scorpions». Судя по работе с Дживаном Гаспаряном и с Робертино Лоретти в прошлом году, практика выступлений с зарубежными исполнителями будет продолжена?


— Я надеюсь. В этом смысле у нас очень хорошая «коллекция»: по важности для нас, как для классического оркестра, в первую очередь вспомню наше выступление с Лучано Паваротти, затем с Андреа Бочелли. Запомнились, конечно, и концерты со «Scorpions» на Красной площади, и с Кеном Хенсли. О последнем я могу сказать много теплых слов, поскольку очень много с ним общался. Хенсли — совершенно замечательный музыкант, очень требовательный, с ясной головой, уважающий профессионализм, но при этом без всякого намека на какую-то звездность и капризы — например, он совершенно нормально относился и к поездкам в метро, и перекусам в фаст-фуде, когда на что-то другое не было времени.


Робертино Лоретти (кстати, правильнее называть его Роберто Лоретти, Робертино — это уменьшительно-ласкательная форма имени) — тоже очень коммуникабельный человек. Но в совместной работе некоторые сложности были вызваны недостаточной активностью организаторов. На репетициях выяснилось, что нот для ряда произведений, которые он намеревался исполнить, в наличии нет. Проблема была в том, что в своей программе он хотел использовать множество песен, распространенных в отдельных регионах Италии, но, скажем так, всемирной известности не имеющих. Например, под итальянским «Mattinata», как правило, подразумевается произведение «Рассвет» Руджеро Леонкавалло, и все у нас его прекрасно знают. Но когда мы начали играть, оказалось, что Лоретти имел в виду совершенно другого композитора и соответственно, музыку.


Кроме того, в работе с вокалистами ведь есть свои тонкости, например, есть в произведении проигрыш между первым и вторым куплетом, или нет. Оркестр может в обычной ситуации исполнять его без проигрыша, а солист — наоборот, рассчитывая, что у него в это время будет пауза для отдыха…Все это — подготовительная работа, которая должна проводиться, до того, как оркестр и солист встретятся на сцене. А в случае с Лоретти многие вещи приходилось делать на ходу и ему, и нам. Но, в конце концов, мы пришли к общему знаменателю.


— В новой России Президентский оркестр существует уже 19 лет. Наверное, багаж для выступлений на мероприятиях с участием первого лица и руководителей стран, с которыми у нас имеются дипломатические отношения, наработан полностью? Или иногда все же приходится осваивать что-то новое и необычное, возможно, какие-то экзотические произведения?


— На самом деле, изучать какие-то новые вещи приходится достаточно регулярно, ведь исполнять дважды одну и ту же программу, пусть даже с промежутком в несколько месяцев или лет, не принято. Бывает, что в процессе подготовки открываешь такие вещи, которых не знал. Когда, например, в Россию приезжал президент Словении и мы искали подходящую случаю национальную музыку, выяснилось, что у них распространены абсолютно баварские, тирольские мотивы — веселые, моторные… Характер музыки меня удивил: я работал в свое время в Хорватии, которая вроде бы находится по соседству, но там музыка совершенно иная — очень напевная, с грустинкой…


Сложности всегда возникают с такими странами, где по своему историческому происхождению музыка не относится к нашей ладовой системе. В Индии, например, в Китае, в Юго-Восточной Азии…Ведь даже то, что мы слышим в индийском кино, это сильно адаптированная версия. Как и японские барабаны — в реальности они звуковысотные, там своя мелодика, а мы не приучены слышать интервалы барабанного тона.


Поэтому, когда приезжают первые лица из этих стран, мы стараемся делать адаптированные вещи, готовим аранжировки, чтобы произведения были приятны на слух всем участникам встреч на высшем уровне. Здесь тоже приходится проявлять определенную изобретательность. Например, слушаешь китайскую музыку, и понимаешь, что это что-то созерцательное, с настроением не очень точным по ритму, поэтому заставить 35 человек воспроизвести эту мелодию невозможно…В таком случае мы берем ортодоксальную китайскую музыку и минимизируем состав исполнителей. У нас играют, например, только флейта и клавиши, тембр выбираем, похожий на звук виброфона или челесты, то есть напоминающий позвякивающие колокольчики…


Когда же приходится исполнять что-то резкое по тембру, например, вьетнамскую музыку, мы идем на хитрости чисто интонационные: я прошу музыкантов немножко расстроить инструменты. Очевидцы рассказывали, что получалось достаточно неожиданно, когда на мероприятии классическое исполнение Моцарта вдруг сменяла традиционная вьетнамская музыка, за которой шла «Катюша» Блантера.


В поиске идей я музыкантов никак не ограничиваю, и благодаря этому они часто предлагают очень остроумные решения. Определенный критерий — я уже несколько раз встречал у музыкантов записанную на телефон вьетнамскую музыку, которую они сами же играют. Для меня это означает, что работа была им интересна, и они ее оценивают хорошо.


— При исполнении музыкального сопровождения на различных официальных мероприятиях наверняка приходится учитывать массу протокольных тонкостей?


— Да, и ошибиться здесь нельзя. Приходится все проверять и перепроверять по несколько раз. Например, в Таиланде есть национальный гимн и гимн королевской семьи. Если приезжает королева, играет гимн королевской семьи, и Боже упаси сыграть национальный гимн. И еще в Таиланде есть одна мелодия, которая исполняется исключительно в отсутствии королевской семьи. У ЮАР гимн, если можно так выразиться, «двухсерийный», и в его исполнении имеются свои нюансы: в одних случаях играется первая часть, в других — вторая…


Конечно, бывают в нашей практике и совершенно замечательные варианты: так, перед визитом премьер-министра Нидерландов Яна Петера Балкененде посольство этой страны предоставило нам midi-файлы тех произведений, которые, с одной стороны, соответствововали случаю, а с другой — хорошо знакомы любому жителю Нидерландов. Нам оставалось лишь распределить их на партитуры и исполнить на мероприятии. В любом случае, мы всегда наводим нужные справки через Управление протокола президента, через посольства, и даже через Интернет-источники.


К слову сказать, у зарубежных оркестров, выполняющих подобные функции, иногда тоже бывают сложности, связанные с российской музыкой. Однажды, накануне прибытия Президента России в одну из стран, мне позвонил мой коллега, участвовавший в организации визита, и попросил переговорить с дирижером тамошнего оркестра. По его мнению, музыканты вместо нынешнего гимна России собирались исполнить «Патриотическую песню» Глинки, которая была гимном нашей страны до 2000-го года. Дирижер напел мне в трубку то, что они собираются сыграть, и опасения действительно подтвердились. В итоге я по телефону напевал руководителю оркестра наш гимн, кто-то из его музыкантов тут же воспроизводил мелодию на трубе, чтобы запечатлеть в памяти…Все это происходило в то время, когда самолет с российским руководителем на борту уже заходил на посадку. Но в результате музыканты оркестра, о котором шла речь, как и подобает профессионалам, исполнили то, что нужно и на должном уровне.


— А бывают ли совместные выступления с оркестрами глав других стран, или это не предусмотрено протокольной практикой?


— Единственный подобный опыт у нас был в 2005 году, когда отмечалось 15-летие установления дипломатических отношений с Южной Кореей. Тогда приезжал оркестр корейского Гостелерадио, он выполняет там функции, подобные Президентскому оркестру у нас. Помню, мы долго договаривались, кто каких музыкантов должен представить: первый кларнет и флейта были корейские, вторые — наши, с фаготом и гобоем — все наоборот... Оркестры посадили вместе, и музыка была тоже смешанная — исполняли и «Лебединое озеро» Чайковского, и корейскую «Арирам». Кстати, это произведение в определенной степени универсальное — его знают и любят в обеих Кореях. В свое время мы исполняли «Арирам» как перед Ким Чен Иром, так и перед президентом Южной Кореи, и оба лидера слушали его с удовольствием.


Сейчас мы плотно общаемся с президентским оркестром Украины, они регулярно приезжают на фестиваль «Спасская башня», контактируем с президентским оркестром Беларуси. Года два назад к нам приезжал руководитель оркестра Национальной гвардии Таджикистана, проявлял большой интерес: я подробно рассказывал, какой у нас состав, репертуар… Мысли о совместных проектах есть, но все-таки по сути своей наши оркестры — стационарные, и их основная задача — обеспечивать музыкальное сопровождение ряда мероприятий с участием главы государства у себя на Родине.


— Появились ли какие-то изменения в плане подбора кадров для оркестра?


— Нет, из вузов это все так же Академия им. Гнесиных, Академия им. Шнитке, Московская консерватория, некоторые другие. Но если говорить в общем, для нас неважно, приходит ли в оркестр опытный музыкант, поработавший в других серьезных коллективах, или же подающий надежды выпускник вуза. Главное — его уровень владения инструментом.


— Часто ли у Президентского оркестра бывают служебные командировки?


— В прошлом году было достаточно много выездов, в основном в регионы России. В качестве почетных гостей мы участвовали в Фестивале детских духовых оркестров в Калининграде, выступали на торжествах по случаю 425-летия Воронежа, на церемонии юбилейного выпуска в Академии ФСО в Орле, на праздновании 790-летия Нижнего Новгорода…


— Осенью на Красной площади в очередной раз пройдет Международный военно-музыкальный фестиваль «Спасская башня». Чем планируете удивлять публику в этом году?


— Все секреты пока не хотелось бы раскрывать. Конечно, мы будем выстраивать наше выступление с учетом основной темы фестиваля — в этом году, как известно, он посвящен юбилею Отечественной войны 1812 года.


— Недавно отмечалась очередная годовщина Победы в Великой Отечественной войне. Насколько мне известно, вы ежегодно принимаете участие в торжествах?


— Да, 8 мая в Московском международном Доме музыки у нас прошел традиционный концерт, приуроченный к празднику. В свое время я предложил руководству Дома музыки идею передать ход Второй мировой войны в музыкальных произведениях. Мне самому эта тема близка — у меня и дед, и тесть — фронтовики. Впервые мы исполнили эту программу четыре года назад, и она понравилась и Департаменту культуры правительства Москвы, и ветеранским организациям. О том, что мы играем восьмого мая, руководство Московского Дома музыки каждый год напоминает нам уже где-то в ноябре, и такая востребованность для нас, бесспорно, очень приятна.


Обычно в подобных концертах участвует духовой состав, кроме того, мы приглашаем разных солистов. У нас был Иосиф Кобзон, выступал Академический хор «Мастера хорового пения» Российского государственного музыкального телерадиоцентра под руководством Льва Конторовича, многие другие солисты и коллективы. В том числе, детские — мы приглашаем их для того, чтобы немного разрядить достаточно напряженную по тематике военную атмосферу. Исполняются, например, такие произведения, как «Песня о веселом ветре», или «Эх, хорошо в стране советской жить», что создает своего рода контраст между мирными буднями и началом войны…


— Какие проекты с участием Президентского оркестра в ближайшее время будут доступны для широкого круга зрителей? Есть ли уже конкретные задумки в сфере концертной деятельности?


— У нас есть одна интересная идея, в настоящий момент мы думаем над тем, как воплотить ее в жизнь. Нам хотелось бы сыграть русский рок советского периода, песни целого ряда разных авторов. Самая главная проблема здесь — это аранжировки: очень сложно переложить некоторые из них для оркестра так, чтобы они звучали именно как симфонические произведения.


Сейчас у нас готово несколько вещей, так что будем пытаться набирать программу дальше. Есть и другие любопытные задумки, но рассказывать о них заранее не хотелось бы — пусть они станут для наших поклонников приятным сюрпризом.


Благодарим начальника Президентского оркестра В.А. Крылову за содействие в организации интервью и помощь в подготовке материала.


Автор - Беседовала В. Богомолова

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©