НовостиПишите намПоискАрхив

«С председателем КГБ нас объединила железная дорога»
Вспоминает заместитель начальника охраны Юрия Андропова
Одно из обязательных качеств офицера личной охраны — способность быстро разобраться в любой ситуации и принять нужное решение. Нашему сегодняшнему собеседнику — Владимиру Анатольевичу АБРАМОВУ — пришлось продемонстрировать его с самого начала своей службы в этом подразделении.

Ведь первым охраняемым старшего лейтенанта Абрамова, которому на тот момент не было и тридцати лет, стал сам председатель КГБ СССР, а чуть позже — первое лицо государства — Ю.В. Андропов! До этого момента Владимиру Абрамову приходилось работать лишь на отдельных мероприятиях с участием охраняемых лиц.

— Знаю, что Вы являетесь обладателем черного пояса по дзюдо. Вероятно, поэтому Вас заметили в 9-м Управлении КГБ и пригласили на службу?

— Я занимался спортом с детства, и он определил многое в моей судьбе. Службу в армии проходил в Москве, во внутренних войсках, в спортроте общества «Динамо». Однажды во время соревнований на меня обратил внимание Валентин Александрович Кравченко — почетный мастер спорта по самбо, грамотный тренер и замечательный человек. В 9-м Управлении КГБ в одном из подразделений он отвечал за рукопашный бой и спортивное самбо. Мы познакомились, и он предложил мне после службы в армии перейти на службу в 9-е Управление. Я дал согласие, и меня пригласили на беседу в Кремль.

Первым, что я увидел там, был проезд кортежа президента Египта Гамаля Абдель Насера, который в то время находился с официальным визитом в Москве. Шикарные автомобили, почетный эскорт мотоциклистов произвели на меня сильное впечатление.

Меня встретили приветливо, дали большой альбом с фотографиями, где была подробно отражена спортивная жизнь Управления: победы и достижения, активные участники различных соревнований. Смотрелось все здорово. Но одновременно мне рассказали и о тяготах постовой службы. Я вспомнил ребят в штатском с красными повязками и милицейскими свистками, стоявших на жаре и обеспечивающих безопасный проезд Насера. Такие перспективы меня, честно говоря, не очень порадовали, и я вспомнил о предложении ЦСКА, обещанном офицерском звании, о родном татами и борцовском ковре. Поблагодарив моих собеседников и пообещав подумать, я откланялся. Было ясно, что больше я к ним не вернусь.

Но у Кутафьей башни меня догнал один из сотрудников и передал просьбу вернуться и продолжить беседу на тему моего трудоустройства. В конечном итоге, уговорили, и вскоре после демобилизации я оформился на службу. Окончив курсы прапорщиков, стал служить в Комендатуре охраны зданий ЦК КПСС на Старой площади.

— Не пожалели, что согласились?

— Пожалел. Получилось, что приглашали меня в одно подразделение, а распределили по какой-то случайности совершенно в другое. График службы был крайне тяжелым: два дня дежуришь утром, два вечером, две ночи, каждый раз по 8 часов на ногах, потом два дня выходных. Плюс еще в дни отдыха проводились занятия.

Через год я стал задумываться о будущем: было очевидно, что совмещать службу и спорт уже не хватает сил и отражается на здоровье. Стоять на граните и мраморе несколько часов подряд — это ведь не очень хорошо. Да и хотелось чего-то более динамичного. В это время мне предложили поехать во Львов на первенство войск КГБ СССР, в случае успеха обещали служебный рост. Я занял первое место, после чего меня перевели в другое подразделение. Там мне понравилось больше: приходилось и мерзнуть, и от жары страдать, но зато было много всевозможных поездок. Следующим условием для моего дальнейшего продвижения по службе была победа на первенстве войск в Одессе. Победить не получилось — я был серьезно травмирован, врачи запретили мне продолжать бороться. Занял 3-е место, стал бронзовым призером, но этот результат зачли и перевели меня в подразделение личной охраны.

— Как вышло, что в столь молодом возрасте Вас назначили работать сразу с Андроповым?

— У Юрия Владимировича сменился руководитель охраны и его заместитель. У меня же были все основания для роста — член КПСС, поступил в Высшую школу КГБ, спортсмен, внешне смотрелся неплохо. Новым начальником охраны был назначен майор Виктор Александрович Иванов. Меня он хорошо знал по занятиям спортом и по службе. От него и поступило предложение перейти к нему заместителем.

Еще одним замом уже был назначен Клюйков Борис Владимирович — тоже молодой, интересный, спортивного телосложения сотрудник. Мне же еще предстояло знакомство с Юрием Владимировичем. И 9 февраля 1980 г. меня пригласили на беседу.

— Как прошла встреча?

— Юрий Владимирович находился в ЦКБ, проходил плановое обследование. Мы встретились вечером, в его палате. После моего доклада о прибытии он предложил присесть и вкратце рассказать о себе. Я поведал, что родился в Смоленской области, в железнодорожной будке «33-й километр» в семье железнодорожника, упомянул, что дед был путевым обходчиком и погиб в 1943 г. на фронте. У нас завязалась беседа на «железнодорожную тему» — отец у него ведь тоже был представителем этой профессии, и родился Юрий Владимирович на разъезде в станице Нагутская Ставропольского края. К тому же я оказался тезкой его отца и его первого сына. После нашей беседы он вызвал Виктора Александровича Иванова и, как я потом узнал, порекомендовал: «Бери, крепкий мужик».

— Что входило в круг Ваших обязанностей?

— Все! Понимаете, самые близкие офицеры охраны находились с охраняемым круглосуточно. Порой в некоторых семьях их даже воспринимали как членов семьи. Эти офицеры сравнимы с врачами, защищающими жизнь и здоровье охраняемого лица. За этим следует большой круг обязанностей и другого плана, а именно: организация обслуживания и быта, отдыха, питания и медицинского обеспечения охраняемого, а также организация работы и учебного процесса подчиненных.

Ну и необходимо было соответствовать общим требованиям, применимым ко всем офицерам личной охраны: уметь быстро оценивать сложившуюся обстановку и принимать единственно верное решение, всегда находиться в отличной физической форме, быть опрятным, вежливым в обращении с окружающими.

— С Андроповым было сложно работать?

— Нет, не сложно, только нужно учитывать, что он был тяжело болен. Чувствовалось его скрытое душевное отношение к людям. Оно как-то невидимо присутствовало при общении с ним. Первое время Юрий Владимирович все старался делать за меня сам. Нажимал кнопки в лифте, рассказывал и показывал, как и куда пройти, кого как зовут, по какому телефону лучше позвонить. Я, конечно, все это знал по долгу службы, но не лишал его этого удовольствия. Отеческая забота во всем просто поражала. Это было еще более удивительно в сочетании с его внешностью — строгий, непроницаемый человек, в затемненных очках…А за всем этим были душа, ум, природная интеллигентность. Я хорошо помню те первые месяцы и дни. Его поведение, манера общения, отношение к людям стали для меня примером на всю оставшуюся жизнь: даже в самые трудные минуты во время болезни этот человек никогда не срывался, не кричал, не топал ногами — мужественно все переносил и ценил людей, которые находились рядом и старались ему помочь.

Это то, что касалось его лично. Но если что-то делалось не так по работе или не делалось вообще, и, не дай Бог, в делах государственных, строже и ответственней человека я не встречал. Шума и крика не было, но мурашки у многих по телу бегали.

— Продолжим тему. Каким Юрий Владимирович был дома, в обычной жизни? Известно, к примеру, что был эрудированным человеком, очень любил читать, особенно Ильфа и Петрова.

— Он читал много и с интересом. Ему нравилось все, что давало знания, вызывало интерес к той или иной теме, приводило к анализу происходящих событий, осмыслению исторических фактов. Юрий Владимирович получал от чтения истинное удовольствие. Любил и хорошие детективы. Был такой факт: Леонид Ильич пригласил несколько человек из своего окружения отдохнуть и поохотиться в Завидово. Среди приглашенных был и Андропов. Все дружно собрались и отправились в лес на охоту. Вдруг после охоты на поляне обнаружилось, что отсутствует председатель КГБ. Дали команду узнать, где он. А Юрий Владимирович, оказывается, спокойно сидел и читал книгу.

В тот день, будучи рядовым сотрудником, я стоял на посту у дома и видел, как он в одиночестве вышел на прогулку — высокий, в черном пальто и шапке. В лесу в тот момент вовсю шла охота, раздавались выстрелы.

Когда Андропову по состоянию здоровья стало трудно читать самому, он просил нас читать ему вслух. Обычно вечером, перед сном. У меня, честно говоря, это не очень хорошо получалось, и Юрий Владимирович дипломатично отказался от моих услуг. Зато мы с ним много разговаривали на разные темы — о рыбалке, например. Его жизненный путь был связан с Волгой, с Рыбинском и Ярославлем. Работал он и в Карелии, где множество рек и озер. А я тоже вырос на реке, и нам было что обсудить. Опять-таки о железной дороге говорили. Вспоминали запах железной дороги и шпал в жаркую погоду, пропитанных специальным составом «креозот» и сильно пачкающихся. Еще он увлекательно рассказывал о голубях, об этих удивительных птицах — как заправский голубятник. Мне было интересно — мое детство и юность прошли в Сокольниках, а в голубятнях и голубятниках там недостатка не было.

Говорили о спорте: его интересовали некоторые вопросы, связанные с восточными боевыми единоборствами. В частности, про карате — в то время этот вид единоборств как спорт был запрещен в СССР, и шла полемика на эту тему. Обсуждали и более серьезные моменты — положение дел в милиции и ГАИ, торговлю. Но это — отдельная тема.

Когда выпадала возможность отдохнуть, любил бывать на воздухе: гулял, сидел в кресле на веранде, с удовольствием наблюдал за птицами, особенно весной.

— Ему удавалось найти время для общения с друзьями? Кто входил в этот круг?

— В последнее время это прежде всего Дмитрий Федорович Устинов, министр обороны, а также министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко. Встречались они нечасто, в основном по работе. Дмитрий Федорович — энергичный и жизнерадостный человек, как-то приехал поздравить Юрия Владимировича с наступающим, 1983-м, годом. Перед этим Андропов попросил приготовить красивое блюдо из «бестера» — это такая рыба, гибрид белуги и стерляди. Очень красивая и вкусная. Погода была по-настоящему зимняя. Дмитрий Федорович с шумом вошел в помещение в заснеженной парадной шинели маршала Советского Союза. Юрий Владимирович его по-дружески обнял, поприветствовал и пригласил к столу, стал угощать. Дмитрий Федорович с удовольствием закусывал «Зубровку» белорусского разлива с могучим зубром на этикетке. Юрий Владимирович лишь пригубил немного шампанского. От чая Дмитрий Федорович отказался, сказав, что чай русский человек после водки не пьет. Распрощался и в хорошем настроении уехал. А «бестер» так и остался нетронутым. На что Юрий Владимирович с юмором заметил: «Да, Митя не рыбак, Митя охотник».

В целом свободного времени у него было всегда крайне мало, только воскресенье, и то иногда он на полдня ездил на работу. А по вечерам в выходные смотрел кино.

— Какие фильмы предпочитал?

— Как правило, серьезные. Очень любил картину «Североморцы» и часто ее пересматривал. Фильм трагический, и во время тяжелых эпизодов было видно, что он переживает за героев этого фильма и что-то вспоминает. Однажды я ему посоветовал посмотреть фильм «Гений дзюдо». Хотелось подкрепить наши беседы о восточных единоборствах. Фильм тоже серьезный, в нем отражена восточная мудрость и восточная философия. Юрий Владимирович стоически досмотрел первую серию, встал и сказал: «Ну, вы, ребята, смотрите дальше, а я пойду с документами поработаю, у меня еще кое-какие дела есть». Стало ясно, что картина не «прошла», у нас своя философия и мудрость.

Говорят, Леонид Ильич комедии любил. Не знаю, как к комедиям относился Юрий Владимирович, но хорошим чувством юмора он обладал. Когда в Москве в 1980 г. заканчивалась Олимпиада, из «Лужников» улетал ее символ — мишка и звучала песня «До свиданья, наш ласковый Миша!». Юрий Владимирович мне позже с улыбкой сказал: «Наша торговля и общепит со слезами на глазах его провожали — это они правду поют».

В Олимпиаду ведь было вложено море всего — и продуктов, и спиртного, и материальных средств, чем пользовались многие «предприимчивые» люди. Он об этом знал все.

— В то время в СССР уже выпускали пластинки зарубежных исполнителей таких жанров, как рок, поп, диско. А что любил слушать Андропов?

— Он ценил хорошую музыку. В основном, классическую. Помню, наши друзья из ГДР прислали большой сундук с пластинками, 100 штук! Он посмотрел и дал распоряжение передать все в музыкальное училище имени Гнесиных. Для себя же оставил только одну, с записью «Лунной сонаты». Сам он играл на пианино и на баяне. Любил петь с дочерью Ириной дуэтом.

А еще писал стихи. И очень содержательные, в них было много интересного, а порой и смешного. Например, одно стихотворение было написано в форме письма боцмана Пузикова Мао Цзэдуну во время культурной революции в Китае. Прототипом боцмана был реальный человек — боцман на барже. Юрий Владимирович уважал этого речного волка и матерщинника, хотя сам матом никогда не ругался и не любил тех, кто подобные слова использует. Помню, я однажды в разговоре употребил слово «бабы». Он меня строго поправил, сказав: «бабы» — нельзя, «мужики» — можно».

У него была простая общая тетрадь, в которую он записывал свои стихи. В этой тетради были и такие слова: «Молва идет среди народа, что человека портит власть, но все ж опаснее напасть, что чаще люди портят власть».

— Он изменился, когда стал руководителем страны?

— В основном, нет. Мне показалось, что он стал более задумчивым и грустным. Болезнь делала свое черное дело. Однажды рано утром в ЦКБ, сидя на кровати в палате, в белом больничном одеянии, весь седой, сказал: «Если бы я знал, что буду так тяжело болеть, я бы никогда не согласился занять должность генерального секретаря. А сейчас больно осознавать, что выполнено, дай Бог, 3 процента от задуманного, не более».

Конечно, работа в должности генерального секретаря отличалась от работы председателя КГБ, но для Андропова легкой работы быть не могло в принципе. Где бы он ни был, что бы ему ни поручали, он отдавал всего себя, не жалея ни сил, ни здоровья.

Приведу примечательный факт, который в очередной раз характеризует этого человека. После его смерти, перед похоронами, мне было поручено разобрать его наградной архив. Открыв его служебное удостоверение по предыдущему месту работы, в графе «занимаемая должность» я увидел запись: «состоит в должности сотрудника КГБ СССР». Притом, что в тот период он был руководителем этого ведомства. Можно сказать, что этим он дал оценку самому себе, своему труду и своему положению в обществе.

Автор - В. Богомолова           

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©