НовостиПишите намПоискАрхив

«Моя граница — кремлевская стена»
Вспоминает генерал-лейтенант в отставке Виктор Солкин
В мае 2011 г. Президентскому полку ФСО России исполняется 75 лет. В преддверии этой знаменательной даты мы встретились с офицером, который поступил на службу в полк почти полвека назад.

За 15 лет, проведенных в этой воинской части, Виктору Никоноровичу Солкину приходилось решать самые разные задачи: участвовать в обеспечении безопасности многих мероприятий на Красной площади — от парадов и встреч космонавтов до похорон государственных деятелей, отвечать за подготовку будущих сержантов в полковой школе, заниматься вопросами строительства. О том, какой была служба в Президентском (в те годы — Кремлевском) полку, Виктор Никонорович рассказал в интервью для «Кремль-9».

— Знаю, что распределение из пограничного училища в Кремлевский полк стало для Вас неожиданностью?

— Это действительно так. В 1962 г. я заканчивал обучение в Московском пограничном училище по профилю «офицер разведки отряда». В день выпуска нас построили на плацу для вручения дипломов. И вдруг стоявший рядом со мной командир дивизиона говорит: «Приглашай в гости». Я ответил, что, мол, как будете в Выборге — а туда я должен был отправиться — обязательно заезжайте. На что он мне посоветовал про это распределение забыть и после построения отправиться в отдел кадров. Там я и узнал, что после отпуска вместо Выборга должен прибыть в распоряжение командира войсковой части с каким-то странным номером. Как оказалось, он принадлежал 9-му управлению КГБ СССР. Вот так моя граница оказалась в пределах кремлевской стены.

— Какими были первые впечатления от службы?

— Сначала меня направили командиром взвода в одну из рот, через год я занял такую же должность в полковой школе сержантского состава, которая находилась в Подмосковье. Но прежде чем приступить к службе, самому пришлось еще немного поучиться и пройти дополнительную подготовку, предназначенную для офицеров. В частности, много времени мы провели на плацу в Арсенале, занимаясь строевой подготовкой, — ведь в Кремлевском полку были особые требования в этом плане.

— В чем заключалась специфика?

— Это и особый шаг, и осанка, и выправка: нога должна была быть поднята на 30–35 см от земли, ступня — находиться почти параллельно земле, локти — распрямлены, а подбородок — вынесен вперед. Чобы добиться такого результата, приходилось очень серьезно работать — на практике это гораздо сложней, чем кажется со стороны. Хочу заметить, что это входило в общие требования для всех, а не только для военнослужащих, которые несли службу на посту у Мавзолея. Кстати, знаменитой первой роты, которая стала выполнять данные функции впоследствии, тогда не было — этим занимались четыре взвода из разных подразделений.

Но основное внимание во время нашего обучения, конечно, уделялось подготовке по служебной линии: надо было изучить все документы, связанные с допуском на территорию Кремля, — пропуска, инструкции и многое другое. Как на внутреннем экзамене меня гоняли два подполковника, вспоминаю до сих пор! К счастью, сдал с первого раза — без этого нельзя было стать помощником начальника караула.

— Что было самым сложным для Вас в обеспечении мероприятий на Красной площади?

— Мне довелось поучаствовать во многих знаменательных для страны мероприятиях. Прежде всего, в парадах: мы стояли и на первом посту у Мавзолея (основной пост на время парада там снимали), и в оцеплении вокруг него. Кроме того, приходилось работать и во время встреч космонавтов и похорон всех выдающихся государственных и политических деятелей — на траурных мероприятиях я прошел путь от рядового на посту у саркофага до руководителя этой похоронной команды.

Основные переживания у меня были связаны именно с похоронами. По протоколу четыре офицера, в их числе и я, во время церемонии должны были снять урну с прахом с саркофага, который стоял на постаменте, донести ее до Мавзолея и очень аккуратно передать членам Политбюро. При этом надо было обращать особое внимание на рост того, кто из них подходит, — Суслов, например, был высокого роста, а Кириленко — наоборот. А нам требовалось в момент передачи урны точно поймать момент, когда член Политбюро ее взял и удерживает весь вес урны. Уловить это ощущение было трудно, хотя нас специально готовили: думаешь, вроде и можно отойти, а приподнимаешь чуть-чуть урну и понимаешь — рано! Очень переживали — не дай бог что-то произойдет.

Из всех траурных мероприятий особенно врезались в память похороны Гагарина — они были очень эмоциональными, настолько неожиданной для всех стала эта трагедия.

— Какие-то примечательные случаи, связанные со службой на этом ответственном участке, можете вспомнить?

— Однажды на одном из мероприятий я стоял около трибун для гостей и заметил, что какая-то женщина переходит из одного сектора в другой, все ближе и ближе к Мавзолею. Пришлось ее остановить и предложить занять место, указанное в приглашении. Через некоторое время смотрю — она опять двигается к Мавзолею. Я снова ее остановил и предупредил, что в следующий раз изыму приглашение и отведу в комендатуру. Оказалось, дама была сотрудником ЦК Компартии Грузии и просто хотела подойти поближе к космонавтам, чтобы взять у них автограф.

Был случай, на Красной площади меня отругали. Я был капитаном и стоял в так называемом генеральском секторе. Задолго до начала парада пришел вице-адмирал Сорокин, который командовал первым походом советских атомных подводных лодок. Еще никого не было, и мы с ним немного пообщались — для нас это была легендарная личность. Вскоре гости стали собираться все активней. От меня требовалось проверить у каждого приглашение, после чего я говорил: «Пожалуйста, товарищ генерал!» И в суете я машинально сказал эту фразу и контр-адмиралу, который тоже должен был стоять на этой трибуне. Он сначала прошел, а потом остановился и говорит: «Надо звания знать!» И начал меня ругать. А народ-то идет и идет! К счастью, меня выручил тот самый вице-адмирал Сорокин, сказав: «Что же вы так нервничаете? Человек машинально сработал!» Адмирал побурчал-побурчал и ушел.

Каких-то чрезвычайных ситуаций во время моих дежурств не случалось. Были известные случаи, например, когда один товарищ в Мавзолее бросил молоток. Но свидетелем этих событий я не был.

— В полковой школе в разное время Вы были и командиром взвода, и заместителем начальника по политической работе и возглавляли ее. В чем заключались особенности подготовки военнослужащих в этом учебном подразделении?

— В полковой школе готовили младший командный состав — сержантов. Когда я только там оказался, общий курс обучения составлял год: два месяца ребята проводили в учебном пункте, восемь — в полковой школе и еще два работали младшими командирами на новом учебном пункте. В тот период в армию призывали на три года. А когда я уже был замполитом и начальником школы, срок службы сократился до двух лет, и мы перешли на шестимесячный курс обучения. Из числа призывников в учебном пункте отбирали наиболее подготовленных — учитывался и образовательный уровень, и физическое развитие, проверяли и строевую подготовку. В общей сложности в школу попадало сто с небольшим человек. Курсанты были загружены целый день: восемь часов отводилось на занятия и два — на самоподготовку. В те годы усиленно изучали историю партии — в неделю на это отводилось два занятия по два часа. Были стрельбы, дневные и ночные тренировки. Изучали военную топографию, физической подготовки было очень много, а строевая уже шла на уровне Кремлевского полка. Также изучались все документы, связанные с пропускной системой Кремля. У нас были фотографии всех членов Политбюро, лиц, которые имели право свободного прохода на территорию Кремля, — курсантам требовалось всех знать в лицо и по фамилии-имени-отчеству.

Во время обучения мы также привозили их на стажировку в Кремль — у них были суточные дежурства на постах, где им предстояло нести службу впоследствии. Эти посты, кстати, считались самыми сложными. Кроме того, чтобы служить на территории Кремля, нужно не только иметь хорошую теоретическую подготовку, но и уметь быстро реагировать на самые неожиданные ситуации.

— Например, какие?

— Помню, как-то раз в Советский Союз приехала очень представительная делегация. После переговоров в нынешнем здании Сената Хрущев повел гостей вдоль Арсенала к Кремлевскому дворцу съездов. А около пушек находился пост, и получилось так, что делегация двигалась прямо на стоящего там солдата. Естественно, покинуть пост и уйти в сторону солдат не имел права. Но, к счастью, быстро сориентировался: строевым шагом пошел навстречу делегации, потом остановился и доложил: «Товарищ Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, товарищ председатель Совета министров Советского Союза, товарищ председатель бюро ЦК по РСФСР»... и далее со всеми титулами. «На посту все в порядке, дежурный поста рядовой такой-то». И сделал шаг в сторону. От неожиданности все замерли, потом поблагодарили его и прошли. А в конце делегации шел комендант Кремля. Когда он позвонил командиру полка со словами: «Молодец, солдат! Отпустите в отпуск», — все вздохнули с облегчением. Вот такая вроде бы несложная ситуация, но она показывает, как сработал военнослужащий: даже перечислить, не перепутав ни слова, все звания, тем более когда человек находится в состоянии волнения, задача непростая.

— А взыскания часто приходилось применять в полковой школе?

— За восемь лет, которые я там провел, эти случаи можно пересчитать по пальцам. Расслабляться курсантам было некогда.

Примечательно, что очень многие ребята, отучившиеся в полковой школе, позже добились серьезных постов. Один довольно быстро вырос до 1-го секретаря Сахалинского обкома комсомола, другой стал работать в приемной будущего генсека Брежнева... В органах государственной охраны было немало таких людей: Алексей Петрович Иванов вырос от солдата до командира Кремлевского полка, другой военнослужащий, Сергей Степанович Королев, впоследствии занял должность заместителя начальника 9-го управления КГБ. Всех перечислить трудно.

— Вы прослужили в Кремлевском полку полтора десятка лет. Как он менялся в течение этого времени?

— За эти годы видоизменилась структура: в 1962 г., когда я пришел, в полку не было батальонов — только роты, каждая из которых подчинялась командиру полка. Потом эта ситуация изменилась. Улучшалась материальная база, появлялось новое оборудование. Но, мне кажется, самое главное не менялось ни тогда, ни сейчас: полк — это одновременно и огромная машина, и большая школа, которая не только дает высокую нагрузку, но еще и позволяет расти. И если ты ее прошел, значит, получил отличную закалку на всю жизнь.

В 1977 г. Виктор Никонорович Солкин сменил место службы на военно-строительное управление КГБ СССР, позже занимал различные должности в структуре Комитета госбезопасности. В 1986 г. перешел в Управление фельдъегерской службы при Министерстве связи (позднее — Государственная фельдъегерская служба), где прошел путь от начальника отдела до директора ГФС России (1996–2000 гг.).

Автор - Беседовала В. Богомолова

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©