НовостиПишите намПоискАрхив

Любимцы царей
Петра I успокаивала левретка Лизетта, а Николая II — колли Ворон и Иман
Известно, что у российских императоров всегда были лучшие охотничьи собаки. Но, оказывается, монархи и члены их семей держали животных и, что называется, «для души». В их числе были собаки самых разнообразных пород: от догов, ньюфаундлендов и лаек до пуделей, левреток и шпицев.

И порой именно они становились для самодержцев самыми близкими и верными друзьями.

О домашних питомцах царей повествует одна из глав книги «Охота и политика», подготовленной при участии ФСО России. Отрывки из нее мы предлагаем вашему вниманию.

История имен домашних животных, пожалуй, начинается с собак Петра I. Первой документально зафиксированной собакой Петра I был пес догообразной породы Тигран. Царь всегда обращал внимание на необычные вещи и поэтому, будучи поражен внушительными габаритами собаки, купил Тиграна уже взрослым кобелем. Императора всегда отличал прагматизм, и поэтому Тиграна после смерти забальзамировали и поместили в Кунсткамеру. Сейчас его чучело экспонируется в Зоологическом музее Санкт-Петербурга.

Но если Тиграном царь только удивлял, то к другой собаке — Лизетте — он сильно привязался. Небольшая собачка, видимо, относилась к породе левреток. Петр I приобрел Лизетту в Лондоне и подарил своей второй жене Екатерине Алексеевне. Собака жила в доме царя. По воспоминаниям современников, присутствие собачки успокаивало вспыльчивого монарха. Так Лизетта оказалось в немногочисленном кругу тех, кого император просто любил. Собачка умерла в 1721 г. Петр I был весьма удручен этой потерей. Лизетта, как и Тигран, была забальзамирована, и ее чучело по сей день хранится в музее Петра I при Государственном Эрмитаже вместе с предметами, окружавшими монарха.

После смерти Петра I среди монархов были немало страстных охотников, например Петр II и Анна Иоанновна. Но история не сохранила имен их собак-любимцев, хотя они, безусловно, были.

Более подробно зафиксированы «собачьи следы» в окружении Екатерины II. Собаки занимали достаточно большое место в ее жизни. Собаки появились у императрицы достаточно поздно — в 1770 г., когда доктор Димсдэль преподнес Екатерине II пару левреток. Они дали громадное потомство, которое охотно разбирали аристократы. У императрицы имелись свои любимцы. Это было целое собачье семейство, во главе которого стоял пес, которого императрица называла «сэр Том Андерсон». Из «семьи» Тома Андерсона происходила еще одна любимица императрицы — левретка Земира. Ее назвали в честь героини популярной тогда оперы «Земира и Анзор». Именно ее, совершенно не случайно, запечатлел художник В.Л. Боровиковский на картине «Екатерина II на прогулке в парке Царского Села».

Екатерина II, как и Петр I, следовала практике бальзамирования своих любимцев. Подчас это приводило к недоразумениям. Так, посол Франции в России Сегюр описывает следующий курьезный эпизод. Как-то раз к придворному банкиру Сутерланду явился петербургский обер-полицмейстер и «с прискорбием» сообщил: «…получил поручение от императрицы исполнить приказание ее, строгость которого меня пугает; не знаю, за какой поступок, за какое преступление вы подверглись гневу Ее Величества». Перепуганный Сутерланд стал допытываться о причинах гнева царицы. «Императрица, — отвечал уныло полицмейстер, — приказала мне сделать из вас чучелу…» «Чучелу? — вскричал пораженный Сутерланд. — Да вы с ума сошли! И как же вы могли согласиться исполнить такое приказание, не представив ей всю его жестокость и нелепость?» К счастью, через третьих лиц удалось выяснить, что у Екатерины II умерла собачка (ранее подаренная банкиром), носившая имя Сутерланд. Безутешная императрица потребовала от полицмейстера «сделать чучело из Сутерланда», что и было принято им к исполнению. Примечательно, что полицмейстер, готовый выполнить приказ, дал банкиру только «четверть часа сроку», чтоб привести в порядок дела.

Свои собаки были у Павла I. Павел Петрович до 42-летнего возраста жил в Гатчинском дворце, вокруг которого простирался прекрасно ухоженный парк. В нем был зверинец, в котором содержалась большая псарня. Но собаки, жившие на псарне, «работали». А у императора была «своя», личная собака — беспородный шпиц. По свидетельству М.М. Пыляева, «Павел всегда спал в белом полотняном камзоле с рукавами, в ногах его лежала любимая его собака «Шпицъ»; император особенно любил собак, не разбирая род, и иногда простая дворняжка была его фаворитом… В Павловске, во дворце, во время вечерних отдохновений императора на половине императрицы, простая дворная собака лежала всегда на шлейфе платья государыни. Павел очень любил этого пса, брал его на парады и в театр, где он сидел в партере на задних лапках и смотрел на игру актеров. В день смерти императора собака эта, никуда прежде не отлучавшаяся, вдруг пропала».

Николай I не слишком увлекался охотой и участвовал в ней по мере необходимости. Но тем не менее у него был свой «личный» пес — Гусар. История пса Гусара восстанавливается по счетам «Гардеробных сумм» Николая Павловича, куда записывались все его личные траты. Первый счет «за стрижку собаки Гусара» в 10 руб. был выплачен ездовому Иванову 5 марта 1833 г. Видимо, собака только-только появилась рядом с царем и была ему очень дорога. В буквальном смысле, поскольку уже в апреле 1833 г. бестолковый Гусар сбежал, и когда его поймали, то флигель-адъютанту князю Трубецкому было выплачено 500 руб. «для выдачи… человеку за поимку собаки Его Величества Гусара». Эти 500 руб. за пропавшую собаку были значительной суммой. В ноябре 1833 г. Гусар заболел, и лекарскому ученику Хмелеву выплатили 20 руб. за «израсходованные им деньги на покупку шприца и лекарства для лечения собаки Гусара». В декабре 1833 г. Гусара продолжали лечить, и лекарскому ученику Степану Юдину, «лечившему собаку Его Величества Гусара», было уплачено 50 руб.

В 1835 г. у Николая I появилась вторая собака — Драгун, для которой сразу купили за 22 руб. ошейник. В 1836 г. Драгун убежал, но царскую собаку, конечно, нашли. Правда, «гатчинским служителям» выдали только 140 руб. «за поймание собаки Драгуна».

При Александре II увлечение собаками охватывает всю царскую семью и приобретает черты «государственного увлечения». Наряду с многочисленными собаками, содержавшимися в помещениях императорской охоты, у Александра II были и «собственные» комнатные собаки. А поскольку их век относительно недолог, то у Александра Николаевича их было достаточно много. Но самому императору и современникам больше всего запомнился черный английский сеттер Милорд, который прожил у Александра II семь лет.

Милорд умер в 1867 г., когда Александр II уехал в Париж на Всемирную выставку. Впервые за много лет император не взял с собой свою собаку. И вскоре Милорда не стало. В 1867 г. новым фаворитом Александра II стал ньюфаундленд, которого тоже звали Милорд.

Ньюфаунденд Милорд запечатлен на множестве фотографий. Император брал его с собой даже на русско-турецкую войну в 1877–1878 гг. Судя по воспоминаниям, он прожил рядом с императором более 10 лет.

У Александра III, как и у Александра II, была своя «личная» собака. Сначала он держал комнатных мопсов. Однако главной собакой царя стала камчатская лайка. Она появилась в июле 1883 г. Матросы крейсера «Африка», вернувшегося с Тихого океана, подарили царю Александру III камчатскую лайку, ставшую любимой собакой в семье, которую так и назвали — Камчатка. О любимце сохранилось множество записей в детских дневниках великих князей и княжон. Белый с подпалинами Камчатка на годы стал верным спутником царя. На одной из семейных фотографий императрица Мария Федоровна снята с молодым Камчаткой.

Камчатка сопровождал царя везде. Он ночевал в императорской спальне в Аничковом дворце, вызывая недовольство врачей, сопровождал царя в его плаваниях на императорских яхтах. Своя собака была и у его жены, императрицы Марии Федоровны, звали ее Типа.

В октябре 1888 г. царская семья, возвращавшаяся из Крыма по железной дороге, едва не погибла в железнодорожной катастрофе. Александр III и его близкие чудом остались живы под обломками вагона-столовой. Они были с ног до головы залиты кровью погибших лакеев. Уцелела вся царская семья. Они искренне считали произошедшее чудом. Но в этой катастрофе погибла любимая собака императора Камчатка. Тело пса привезли в императорскую резиденцию в Гатчинском дворце и похоронили в собственном его императорского величества саду, под окнами комнат Александра III.

Спустя несколько лет, в апреле 1892 г., Александр III писал жене: «Сегодня я воздержался кого-либо приглашать. Была закуска у меня в кабинете, и я ел один. В подобных случаях страшно недостает хотя бы собаки; все же не так одиноко себя чувствуешь, и я с таким отчаянием вспоминаю моего верного, милого Камчатку, который никогда меня не оставлял и повсюду был со мною; никогда не забуду эту чудную и единственную собаку! У меня опять слезы на глазах, вспоминаю про Камчатку, ведь это глупо, малодушие, но что же делать — оно все-таки так! Разве из людей у меня есть хоть один бескорыстный друг; нет и быть не может, а Камчатка был такой!» Этот незамысловатый человеческий документ показывает, что значила для Александра III его собака.

Николай II в своей семье полностью сохранил патриархальные семейные традиции своего детства. Это имело отношение и к собакам. В многодетной семье императора было много собак.

Первой «собственной» собакой цесаревича Николая Александровича был Ворон. Его подарили цесаревичу в 1899 г., когда ему исполнилось 17 лет. После того как Александр III отправил своих сыновей в кругосветное путешествие осенью 1890 г., он регулярно в письмах отчитывался о состоянии здоровья Ворона, с которым сам гулял по аллеям сада Аничкова дворца. В январе 1891 г. Александр III писал старшему сыну: «Ворон все толстеет, и глупые люди его целый день кормят так, что это не собака, а бочка какая-то». Естественно, забалованный пес болел, и цесаревич в дневнике в октябре 1891 г. упоминал, что к нему «привели Ворона — совершенно здорового и чистого». Но эти заболевания для собаки не прошли даром. 27 сентября 1895 г. уже император Николай II записал в дневнике: «Только что встал, люди мне принесли грустную весть о том, что бедный Ворон сегодня околел от воспаления легких. Потеря моей верной собаки, которая прожила всего шесть лет у меня, совсем расстроила меня на целый день. Он всего неделю был болен. Я приказал его зарыть на Детском острове».

Как выглядел Ворон, точно неизвестно. Возможно, он запечатлен на одной из фотографий, сделанных зимой 1890 г. на катке у Аничкового дворца. Темный колли, которого держит одна из подружек цесаревича, по описаниям напоминает Ворона.

Вторая собака императора — Иман — была подарена Николаю II через два месяца после смерти Ворона. Причина такого подарка была вполне очевидна. У Николая II с юности выработалась привычка к длительным прогулкам. Его постоянным спутником был Ворон. 1 октября 1895 г. он вновь вспомнил свою первую собаку: «Сделал большую прогулку в одиночестве, ужасно грустно ходить без бедного Ворона». Все это близкие родственники хорошо понимали, и 6 декабря 1895 г., в день ангела Николая II, великая княгиня Елизавета Федоровна, которая приходилась царю золовкой, подарила императору щенка колли. Николай II немедленно записал в дневнике: «Элла подарила чудного collie, похожего на Ворона». Он получил кличку Иман.

Периодически у них бывали свои приключения. 28 декабря 1895 г., как писал царь, «дурак Иман провалился сквозь прорубь, но сам сейчас же вылез и стал похож на большую сосульку, т. к. шерсть немедленно замерзла. Было 12° морозу с солнцем».

После Имана у Николая II были новые собаки. Правда, уже безымянные. В своем дневнике он их называл их просто «собаками». Эти собаки продолжали сопровождать царскую семью во время сезонных переездов по пригородным дворцам.

В 1905 г. царская семья перебралась на постоянное жительство из Зимнего дворца в Петербурге в Александровский дворец Царского Села. Николая II на прогулках сопровождали его шотландские овчарки — колли. По воспоминаниям А.А. Вырубовой, их было одиннадцать. Для них рядом с Александровским дворцом был сооружен специальный «Собачий домик». Как писала фрейлина С.К. Бухсгевден: «Выпив стакан чаю, выкурив папиросу, он выходил в парк на короткую прогулку со своими любимыми «колибри» (породистые собачки), которые жили в конурах в саду, им не разрешалось входить внутрь дворца».

Больше всего с собаками в семье Николая II возились дети. Наряду со случайными собаками у цесаревича были и собаки, подаренные царственными родственниками. Так, в 1908 г. английский король, посетив яхту «Штандарт», подарил четырехлетнему цесаревичу шпица. За нелегкий нрав и характер собачку назвали Бойкой. Но она не пришлась по сердцу мальчику, и он не привязался к этой собаке. Когда цесаревич подрос, ему подарили спаниеля, которого назвали Джоем. Видимо, это произошло летом 1914 г., когда цесаревичу исполнилось 10 лет. На множестве фотографий он запечатлен именно с этой собакой.

С Джоем охотно играла вся семья. Джой сопровождал цесаревича Алексея в ссылку в Тобольск и Екатеринбург в 1917–1918 гг. После расстрела царской семьи летом 1918 г. собака уцелела. Ее подобрали и через Дальний Восток вывезли в Англию. Там Джой доживал свой век в Букингемском дворце.

Таким образом, можно констатировать, что каждое из поколений семьи Романовых имело свою «собачью историю». И отношение монархов к собакам было своеобразной калькой их отношения к людям, которые окружали трон.     

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©