НовостиПишите намПоискАрхив

«Борис Пуго отдавал мне папку только в лифте»
Вспоминает офицер личной охраны Олег Борщев
Умение «сработаться» с представителем государственной власти, вне зависимости от особенностей его характера и привычек, — обязательное качество для каждого сотрудника подразделений личной охраны. Сотруднику 9-го управления КГБ СССР полковнику Олегу БОРЩЕВУ за двадцать семь лет своей службы пришлось проявлять его десятки раз. Ведь в числе «подопечных» Олега Александровича были самые разные высокопоставленные лица как из Советского Союза и России, так и из зарубежных стран — Косыгин, Соломенцев, Зимянин, Лукьянов, Ельцин, Цеденбал, Кадар, Индира Ганди и многие другие. Сегодня Олег Борщев — наш собеседник.


— Кто был Вашим первым охраняемым?

— Прежде всего скажу, что в мае 1969 г. был призван в ряды Вооруженных сил СССР. Служба проходила в Кремлевском, ныне — Президентском полку. Когда срок подходил к концу, мне предложили остаться работать в 9-м Управлении КГБ. Решил посоветоваться с отцом (он работал в Управлении правительственной связи КГБ СССР). Не вдаваясь в подробности, он объяснил мне, чем придется заниматься. К тому времени я уже был знаком со многими офицерами разных подразделений 9-го Управления, и они тоже агитировали меня остаться. В плане физической подготовки у меня проблем не было: во время срочной службы я дважды занимал в Управлении 2-е место по плаванию. Интерес к будущей работе тоже присутствовал, поэтому я ответил согласием. После учебы в школе КГБ в Ленинграде пошел работать в Комендатуру зданий Правительства 9-го Управления КГБ СССР. В подразделение личной охраны был переведен в 1976 году.

Первым охраняемым лицом, с которым я плотно работал в должности заместителя начальника охраны, был Михаил Сергеевич Соломенцев — член Политбюро, председатель Совета министров РСФСР, потом он возглавил Комитет партийного контроля при ЦК. В общей сложности, занимался обеспечением его безопасности шесть с небольшим лет. Но перед этим не один год постигал азы — изучил театры, вокзалы, аэропорты, успел поработать с делегациями.

— Сложности в работе с Михаилом Сергеевичем бывали?

— Дело в том, что перед нашим «официальным» знакомством я был в наряде на съезде ЦК КПСС — работал на основном подъезде, через который охраняемые проходили на заседания в Кремль два раза в день, в течение двух недель. И когда меня привели к Соломенцеву на собеседование, он сказал: «Ну, в лицо я его уже знаю». Согласие на работу было получено. Каких-либо проблем не возникало и в дальнейшем.

— Список тех, чью безопасность Вам приходилось обеспечивать, выглядит довольно внушительно. Общение с кем из охраняемых оставило наиболее яркие впечатления?

— С Борисом Карловичем Пуго. Меня представили ему на пленуме ЦК КПСС, сразу после избрания его кандидатом в члены Политбюро, и я работал с ним до последнего.

Около двух недель я работал один, пока не укомплектовали нашу группу. Моими заместителями стали Игорь Острецов и Владимир Хренов. Конечно, ребята всегда информировали меня о малейших недоработках. Но меня поразило, что на мои вопросы к Борису Карловичу, есть ли замечания к кому-либо по работе, неизменно следовала улыбка и ответ: «Все нормально». Возможно, ответы были такими потому, что я объяснил ему, что мои подчиненные работают на подобном уровне впервые. В целом отношения с Борисом Карловичем были ровными, у нас царило взаимопонимание. То, что так трагически закончилась его жизнь и жизнь его супруги, даже не хочется вспоминать (в 1990–1991 гг. Б.К. Пуго был министром внутренних дел СССР; 22 августа 1991 г., после поражения ГКЧП, покончил жизнь самоубийством. — Прим. ред.).

— Конечно, это момент драматический… Но все-таки, как выглядела эта ситуация Вашими глазами? Приводятся разные версии случившегося…

— В те дни работал мой напарник, поэтому могу рассказать только о предшествующих событиях. Перед этим Борис Карлович отдыхал в Крыму, в санатории «Южный».

Интересной была встреча Пуго в аэропорту. На летном поле были руководители Крыма и мой коллега, начальник отдела в Крыму по фамилии Толстой. Я хорошо знал его по командировкам и представил Пуго: «Борис Карлович, — говорю, — а это — руководитель местного подразделения охраны Толстой Лев Николаевич — потомок писателя Толстого». Борис Карлович принял это за шутку, но в машине я подтвердил, что сказанное — чистая правда.

Тогда, в августе 1991-го в санатории отдыхало много охраняемых лиц — Яковлев, Примаков, Лучинский и другие. Отпуск проходил традиционно. С Борисом Карловичем, как правило, после обеда мы играли 2-3 партии в бильярд.

18 августа вернулись в Москву. Был день моего дежурства. Борис Карлович с членами семьи отправились на дачу, а я заехал домой переодеться и должен был позже сменить своего заместителя. На следующий день Борис Карлович ждал гостей — мать и брата из Риги. Вдруг звонок — звонит мой заместитель и говорит: «Поехали в Москву». Позже связались (я уже ехал в центр) — они в Министерстве обороны. В министерстве понял, что Борис Карлович участвует во встрече с министром обороны Язовым и председателем КГБ Крючковым. В то время был конфликт в Нагорном Карабахе, других точках. Мы с коллегами предполагали, что шла речь о каких-то совместных операциях силовиков. Позже было заседание в Кремле у председателя Совета министров СССР Павлова. Все это подтверждало наши догадки. 19 августа также было несколько встреч и заседаний. Поздно вечером, прощаясь с Борисом Карловичем у его квартиры, я обратил внимание, что настроение у него вполне оптимистичное.

— Это была Ваша последняя встреча с Борисом Карловичем?

— Да. 20-го числа я сменился и за событиями, происходившими в стране 20 и 21-го, наблюдал по телевизору. 22 августа готовился выехать на работу. Вдруг звонок заместителя: «Тебе следует прибыть в подразделение — указание руководства». Там я узнал, что шеф застрелился.

Что подтолкнуло его к такому решению, по-моему, на сто процентов неизвестно и сейчас. Не исключено, что это его реальный анализ всего, что произошло за последние 3–4 месяца в стране: многочисленных встреч в ЦК КПСС, различных ведомствах и развивающихся событий в стране. Не забывайте, что он был офицером, генералом, и знал, что такое честь. Борис Карлович и его супруга Валентина Ивановна любили друг друга и, видимо, поэтому приняли решение уйти из жизни вместе.

— Предотвратить этот поступок вряд ли было возможно?

— Если бы это происходило в нашем присутствии… Но, сами понимаете, такие вещи делаются обычно без свидетелей.

— Каким был Пуго человеком?

— У них вообще была очень интеллигентная семья — сам Борис Карлович, его супруга, сын Вадим и брат. Ко мне всегда по имени-отчеству обращались и на вы. Отношение проявлялось даже в мелочах. Например, часто прикрепленным приходилось носить в руках папочки, принадлежавшие охраняемым. А Борис Карлович никогда мне папку в руки не давал — понимал, что у охранника руки всегда должны быть свободными. Это связано с тем, что в свое время он возглавлял КГБ Латвии и понимал работу охраны. Единственное исключение — когда мы вдвоем ехали в лифте и ему необходимо было причесаться.

В общении он был прост. Помню, во время командировки в Китай произошел забавный случай. В свободное время выехали в магазин. В разговоре Борис Карлович поделился, что супруга просила его купить обувь и привезти что-нибудь внучке. А я до этого бывал в Китае с другими охраняемыми и знал, что женская обувь там с жесткой колодкой. Поэтому отговаривал его от такой покупки и советовал приобрести вазочки из тонкого фарфора — на сувениры и Валентине Ивановне — шелковый халат с драконом. Но поручения жены обсуждению не подлежали.

Вернулись в Москву, на следующее утро он садится в машину и смеется: из всего, что привез, говорит, только халат понравился и вазочки. А туфли ни одни не подошли.

Борис Карлович был не чужд всего нового. Уже в пожилом возрасте, например, он увлекся теннисом — играл с инструктором в Доме приемов на Воробьевых горах.

— Насколько я знаю, решение о Вашем переходе к нему от Лукьянова было принято внезапно, в течение одного дня. Почему так произошло?

— Действительно, мне позвонили утром и поставили задачу к 16.00 подготовить смену. У Лукьянова (член ЦК КПСС, в 1990–1991 гг. — председатель Верховного Совета СССР. — Прим. ред.) я в это время работал на подмене. В этот день шло заседание пленума ЦК КПСС, и я понял, что меня готовят представлять новому охраняемому лицу. С Анатолием Ивановичем даже не успел попрощаться, на следующий день на заседание Верховного Совета СССР приехали уже с Борисом Карловичем. На втором этаже, где шла регистрация, я вдруг увидел Лукьянова. Мне было очень неудобно, что я так внезапно исчез, хотя и не по своей вине. Поэтому я отошел в сторонку, а он случайно направился туда же — и мы столкнулись. Я поздоровался, он спросил: «К кому назначили?» Я ответил, что к Борису Карловичу. «Очень хороший человек», — сказал Лукьянов. И пожелал удачи.

— Что Вам особенно запомнилось за время работы с Анатолием Ивановичем?

— До сих пор помню, как он однажды выступал в МГУ на съезде юристов. Там собрались представители этой профессии со всего Союза. В СССР шел так называемый период перестройки и гласности. Он выступил с коротким вступительным словом и предложил присутствующим задавать вопросы. Так вот, записки шли из зала напрямую к нему, без цензуры, и он стоя отвечал, причем многие вопросы были очень острыми. Но он не пропустил ни одного. Это длилось более двух часов и закончилось долгими аплодисментами зала. Потом у меня в машине спросил: «Олег, по-твоему, как я отвечал?» Я честно сказал, что был очень впечатлен. Ведь даже на провокационные вопросы он давал конкретные ответы, не требующие дополнительных объяснений.

— Вы занимались организацией охраны многих зарубежных гостей…

— У меня остались очень хорошие воспоминания об общении с Кадаром. Приходилось работать с Цеденбалом, с Кейсоном Фонвиханом, секретарем Компартии Лаоса. Запомнилось, как в Киеве мы были с Индирой Ганди и ее сыном Радживом, будущим премьер-министром Индии. По его просьбе мы сводили их в ювелирный магазин — украшения, судя по отзывам, им очень понравились. В программу визита это мероприятие не входило, но было быстро организовано.

Вспоминается работа с президентом Пакистана Зия-уль-Хаком. В Советском Союзе его правление считалось диктаторским. На похоронах одного из генеральных секретарей ЦК КПСС в числе приглашенных был и он. Такие мероприятия обычно носят сугубо официальный характер, и общение с охраняемым лицом — минимальное. Визит прошел нормально. И вот, провожаем гостя в аэропорту, сухие рукопожатия. Вдруг перед тем, как подняться по трапу на борт самолета, Зия-уль-Хак подходит ко мне и дважды обнимает. Думаю, что он остался доволен работой охраны. Конечно, это было приятно.

— Как чаще всего отдыхали представители руководства страны, чью безопасность Вам приходилось обеспечивать?

— Михаил Сергеевич Соломенцев с супругой любили бывать на воздухе: обязательно гуляли по территории объекта в Барвихе, в лесу, часа по два. А зимой Михаил Сергеевич каждые выходные обязательно катался на лыжах. Косыгин тоже увлекался этими видами прогулок: пешие проходили на Воробьевых горах, когда он оставался на квартире, а лыжные — на Москве-реке. Летом любил кататься на лодке для академической гребли. Что же касается отпусков, то их чаще всего проводили в Крыму или на Кавказе. Почти все много плавали — и Лукьянов, и Зимянин, и Пуго, и Соломенцев — он обычно заплывал метров на 500 от берега. Зимянин и Соломенцев часто ловили ставридку на удочку: на леске было 8–10 голых крючков, большое грузило... Попадалось по 4–5 ставридок, а то и больше. Их готовили на специальных дровишках и копченых подавали к ужину. С Зимяниным мы ежедневно играли в шахматы и домино. Соломенцев и Пуго иногда выезжали на охоту.

— Бывало, что кто-то из охраняемых устраивал незапланированные вылазки в город?

— Один раз, когда мы были в Сочи, Михаил Сергеевич Соломенцев решил посетить рынок, причем попросил, чтобы его визит был внезапным — хотел изучить истинное положение вещей. Пока мы ходили, одна женщина все у меня спрашивала: «Не Соломенцев это?» — «Похож, наверное», — невозмутимо отвечал я. Михаил Сергеевич походил, познакомился с товарами и ценами. Кое-что купил и был очень доволен, что не привлек к себе особого внимания, а главное — не видел милиции и дополнительной охраны.

Кстати, подобный эпизод был во время обеспечения безопасности Президента РФ Ельцина во время его рабочей поездки по стране. В Благовещенске прошло совещание с руководством края, потом следовало посещение различных объектов. При возвращении в резиденцию последним объектом был продовольственный магазин. И вдруг команда адъютанта Президента: «Посещаем любой магазин, но не тот, что по программе». Такой магазин в стороне от маршрута был найден. Ознакомившись с ассортиментом, Борис Николаевич гневно отчитал представителей местной власти: «Мне сказали, что в крае более 200 пород рыб, и чуть ли не все есть на прилавках магазинов!» А на самом деле там оказалось всего 4 или 5 видов рыб. Это был где-то 1993–1994 год.

— Как долго Вы работали с первым президентом России?

— Около четырех лет. Участвовал, скажем так, в подготовке и обеспечении безопасности на различных мероприятиях в Москве, во время рабочих поездок по России и визитов за рубеж. Часто приходилось выезжать моментально, особенно в Москве, а на решение сложных задач были буквально минуты. Это были крайне насыщенные годы и при этом очень интересные. Но рассказывать об этом подробно, мне кажется, пока еще не время.

Автор - Беседовала В. Богомолова     

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Kremlin-9.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©